По мере того, как Качели поднимались выше, холод постепенно давал о себе знать — сначала незаметно, но потом все сильнее. У Максима в рюкзаке нашлась пара перчаток, к сожалению, только одна, и он отдал их Вике. Ребята подняли воротники, плотно запахнулись в плащи, но все эти меры от мороза не спасали. Стуча зубами, пассажиры крылатых Качелей постепенно превращались в сосульки. Бьющий в лицо поток ледяного воздуха только усиливал это состояние. А они все еще продолжали подниматься вверх.

Когда все облака остались далеко внизу, а воздух стал таким разреженным, что стало трудно дышать, крылатые Качели вдруг резко сбросили скорость, и пошли на посадку.

— Выше мы уже не поднимемся, — сказала Вика. — Это их потолок.

— Выше уже не небо, а космос.

Наконец, Качели остановились.

— Они хотели облететь эту гору, но она оказалась слишком высокой, — Максим спрыгнул на землю, тут же по колено провалившись в глубокий снег, — Видимо, то, что нам нужно, лежит за ней.

— Понятно теперь, почему Жезл спрятали именно здесь, — выдавила Вика, тяжело дыша, — воздуха не хватало, — Живому человеку здесь находиться невозможно.

— Говори шепотом, — Максим с тревогой покосился на вершину, — Мы стоим на леднике. Иногда даже громкого кашля достаточно, чтобы спровоцировать сход лавины.

Снеговик

Снеговик

Качели высадили их на склоне огромной горы, на редкость правильной пирамидальной формы; вершина, как сахарной глазурью, была укрыта белоснежной шапкой снега и льда, делавшей ее похожей на гигантскую ромовую бабу. Все это было очень красиво, но изнуренным путешественникам было не до красоты — они устали, продрогли, и вдобавок страдали из-за недостатка кислорода.

— Главное — не останавливаться, — твердил Максим через каждый шаг. Идти. Двигаться. Если мы будем двигаться, то согреемся.

— Сейчас бы кружку горячего шоколада, — мечтательно прошептала Вика, — подкинуть дров в камин, и закутаться в пуховое одеяло… Я одного понять не могу: зачем нас надо было тащить на самую верхотуру? Неужели нельзя было выбрать другое место, хоть немного ниже?

— Может, потому что ты сказала — «туда, где бы мы смогли отыскать Знаки?» — предположил Максим.

— Откуда качелям знать, где спрятаны наши Знаки?

— Понятия не имею, — неожиданно лицо Максима просветлело, — Но они знали! Гляди!

Он показывал на сутулый каменный утес, сиротливо высившийся над горным плато. В профиль его силуэт был похож на гипертрофированное человеческое лицо — крупный, мясистый, непропорционально длинный нос, покатый лоб, глубоко посаженные глаза, губы, словно полуоткрытые в крике, тяжелый, выдвинутый вперед подбородок. Совсем не обязательно было иметь большое воображение, чтобы представить себе, что это превращенный в камень великан, который вот-вот очнется от колдовского сна, зашевелится, повернет голову и посмотрит прямо на тебя — столь отчетливо были видны все черты лица, вплоть до малейшей черточки.