Что значит «слишком сильной», Кадмилу довелось узнать только теперь.
Барьер, окружавший здание незримой сферой, затормозил его падение в дюжине локтей от земли. Кадмил почувствовал себя мухой в капле смолы. Ему не грозила опасность разбиться о скалы: первая часть плана сработала, как надо.
Со второй возникли трудности.
По задумке, тяжеленным Мойрам полагалось своим весом увлечь беглеца за собой и быстро протащить сквозь поле: неодушевлённые объекты проходили невидимую преграду беспрепятственно. Спрыгнув с балкона, Кадмил должен был приземлиться в нескольких шагах от стены. Поверхность барьера, имевшая форму шара, здесь загибалась вверх. Очутившись на земле, Кадмил вырвался бы из объятий поля и получил свободу.
К сожалению, трёх статуй оказалось недостаточно. Ну, не то чтобы совсем недостаточно – он всё-таки двигался вниз.
Двигался со скоростью неспешно ползущего муравья.
Мука была невообразимой. В сто, в тысячу раз хуже, чем тогда, в Разрыве. Пока он летел вдоль барьера, ещё можно было терпеть, но здесь, внизу, поле взялось за него по-настоящему. Кости превратились в раскалённые угли, внутренности раздавливал огромный кулак, кожа горела, будто облитая кипящей кислотой. Разум тоже подвергался атаке. Кадмил был совершенно уверен, что ему причиняют настоящий, непоправимый вред. Барьер убивал его, калечил, в мозгу лопались оболочки, только что сросшийся позвоночник разрывался на части. Мало того: боль с каждым вдохом удваивалась. Мало того: нельзя было пошевелить и пальцем, а гортань, кажется, превратилась в кровавые лохмотья и не могла произвести ни звука.
Мало того! Сверху, с балкона смотрела Мелита. Глаза её были огромными, полными ужаса. И это ещё больше усугубляло пытку. «Хватит! – думал, нет, мысленно кричал Кадмил. – Довольно!! Пожалуйста, всё, что угодно, пусть я умру, пусть исчезну навсегда, только бы это кончилось, пусть это кончится, пусть это кончится!!!»
И это кончилось.
Тяготение наконец превозмогло силу барьера. Кадмил проскочил сквозь проклятую сферу и грохнулся наземь. Здорово приложился спиной и локтем: звякнул, ломаясь, мрамор статуи. Но это была ерунда. Главное – исчезла боль. Как будто никогда не существовала.
Кадмил долго лежал, дыша всей грудью, не имея сил пошевелиться. «Лучшее из чудес, – думал он вдохновенно, – величайшее благо, бесконечное счастье. Не-боль. Странно, что ни в одном языке нет такого слова. Слова, чтобы описать блаженство, когда у тебя больше ничего не болит. Надо исправить этот недочёт. Придумаю и научу эллинов. Пусть у нас будет единственный язык, в котором есть «не-боль».