Несмотря на довольно позднее время, порт был полон людьми. У причала стоял под разгрузкой огромный лемб, рабы выводили из трюма лошадей и спускали по трапу на берег. Лошади выражали протест. От конского ржания, стука копыт, человеческой брани, воплей чаек и прочего гвалта можно было оглохнуть. Тут же бродили разносчики еды, прохаживались дешёвые порнаи, сновали какие-то скользкие личности в обтрёпанной одежде. Из храмов пованивало горелым мясом – моряки приносили жертвы, благодаря богов за счастливое возвращение из похода.

Словом, вечерний порт жил своей обычной суетливой, шумной и довольно пахучей жизнью – той, которая всегда нравилась Кадмилу. И трудно было представить, что кто-то из этих людей, простых, занятых ежедневными заботами, участвовал в Сопротивлении. Таил секреты алитеи, вынашивал замыслы против богов. Как знать, может, вон тот торговец, скучающий над нераспроданной рыбой – он каждую ночь исполняет запретные ритуалы; смазливая девчушка в хитоне, разрезанном до верха бёдер – она тайными знаками созывает заговорщиков на ночные сборища; кузнец, подошедший перекинуться с ней парой слов – он куёт оружие для готовящегося восстания…

«Рано или поздно, – думал Кадмил. – Рано или поздно мы найдём всех. Много ли их будет? Не придётся ли хватать и казнить каждого пятого эллина? Воображаю, во что тогда превратится моя милая страна: царство запуганных сломленных человечков под железной пятой бога-тирана. Не лучше ли было сразу открыть всем правду, как это сделала Хальдер? Ах да, государственная необходимость, нужды Батима, энергетический кризис. Смерть на тебя, Локсий, старый, хитрый, трусливый говнюк… Однако займёмся поисками».

Он вынул из шляпы горошину приёмника, сунул в ухо. Нахлобучил петас поглубже, чтобы не сбили ненароком в толпе. Обернул край гиматия вокруг шеи: лучше выглядеть чуточку старомодно, чем выставлять на всеобщее обозрение жуткий, хорошо запоминающийся шрам.

И началась охота.

Обгладывая нанизанную на палочку жареную кефаль – опять проснулся голод – Кадмил бродил по рыночным рядам, заглядывал в храмы, не упускал случая навестить каждую портовую харчевню. Он знал, что горошина, настроенная на постоянный приём сигнала, оживёт, как только окажется достаточно близко от Аполлонова Ока. Если существует на свете какое-никакое везение; если заряд не иссяк; если те, кто напали на Кадмила с Акрионом, оставили украшение при себе; если они после этого не покинули Афины, чтобы промышлять разбоем в чужом краю; и, наконец, если Кадмилу посчастливится наткнуться на них во время своих хаотичных блужданий – то приёмник заработает, укажет на похитителя и станет первым шагом на пути к победе.