– Ты опять спас Элладу, – сказала она.

– Да, я опять спас Элладу, – согласился, ухмыляясь до ушей, Кадмил. – Слушай… Теперь серьёзно. Я тебя люблю. И я счастлив за нас. За вас с маленьким и за себя. Только мне нужна помощь. Надо как-то переправить Эвнику на Парнис…

Он осёкся. «За вас с маленьким»?

– Да, – сказала Мелита, – да. Я тоже тебя люблю. Давай, за тобой прилечу? Я теперь летать умею.

Шрам горящим кольцом охватил горло. По спине побежали огненные мурашки.

– А… ребёнка? – произнёс Кадмил. – Ребёнка Локсий тоже обратил?

– Я потом расскажу, – со старательной беззаботностью сказала Мелита.

– Что… что?

– Я потом расскажу, – повторила Мелита. Беззаботность в её голосе стала окончательно искусственной.

Кадмил ждал, цепенея. Боль стукнула в темя и стала расти, упираясь в висок.

– Ладно, – Мелита вздохнула. – В общем...

– О, проклятье, – сказал Кадмил.

– Да, – сказала она очень спокойно. – Обращение – это метаморфоза всего организма. Очень серьёзные изменения. Ну, ты понимаешь: состав крови, всё остальное. Локсий предупредил, что я его не сохраню.

– И ты...

– И я согласилась, – ему показалось, он видит, как Мелита пожала плечами. – А что делать было? Гляжу – настроение у него хорошее, весь аж лучится, что-то там у них на Батиме вышло, как надо… Ну, я и подластилась. Говорю: мой бог, вы говорили, можно будет... А он глянул так оценивающе, и говорит: можно. Так и быть, уболтала. Мне всё равно новый помощник нужен. Только, говорит, с ограничениями. И плод потеряешь, это наверняка.

– Архидия, – прошептал Кадмил, глядя невидящими глазами в звёздное небо поверх древесных верхушек.

– Ну, и вот, – неловко закончила Мелита.

Ночной ветер зашелестел в лесу, просыпал дождевую влагу с листьев. Сонно тенькнула разбуженная птица, и снова наступила тишина. Только слышался невнятно из дворца голос Акриона.

– Ну ты чего, – сказала Мелита. – Зато какие возможности…