«Не хочу прятаться, – решил Кадмил. – Хватит унижений, довольно я побегал по его поручениям, чтобы бегать ещё и от его гнева. Нет, надо достойно – как он там сказал? Да, встретить судьбу. Как всегда, цветисто до оскомины… Ладно. Значит, осталось ещё одно важное дело. Правда, после этого дела Локсий меня точно убьёт, безо всякого суда. Но лучше умереть из-за того, что сделал нечто важное и полезное. А не из-за того, что ослушался вздорного старого пердуна».

Стены коридора будто бы сжимались, когда он шёл обратно. В хребте поселилась стылая ломота, шрам горел, меж висков стучало. Стоило поспешить. Два часа – не слишком долгое время. Придётся быть кратким.

Войдя в тронный зал, Кадмил увидел, что Акрион и Спиро по-прежнему сидят на полу и ждут. Он устроился напротив, подобрал ноги, скривившись, когда от неосторожного движения стрельнуло в шее.

– Простите, друзья, – сказал он. – На чём я остановился?

– Сказал, что ты – не Гермес, – напомнил Спиро. – Или какой-то не такой Гермес.

Кадмил усмехнулся.

– Да, верно, – проговорил он. – Дело было так. Я родился много лет назад в Коринфе, в семье гончара…

Он рассказал им обо всём. Немного торопился – хоть и не ждало впереди ничего хорошего, опаздывать в Ликей не хотелось. Мало ли что взбредёт в голову разгневанному Локсию? Однако рассказывать пришлось не так уж много. Как он потерял родителей, когда пал Коринф. Как очутился на Парнисе. Как встретил Локсия, как узнал о Батиме, о пневме, о новых алтарях в старых храмах. О том, почему люди испытывают блаженство, припадая к этим алтарям, и что отдают взамен. И о том, на какие цели расходуется собранная пневма.

Затем пришла очередь самого трудного. Пришлось объяснить, зачем понадобилось возводить Акриона на трон и смещать Семелу, какую угрозу создавали – и создают – обряды алитеи. Чем алитея опасна для всей божественной братии.

Это было тяжко и, в общем-то, стыдно.

Но Кадмил закончил рассказ, ничего не утаив. А потом затих, ожидая, что скажут в ответ.

Некоторое время тронный зал был наполнен молчанием – словно стоячей водой.

– Они забирают нашу пневму себе? – спросил наконец Акрион, ещё бледный, но уже меньше походивший на мертвеца.

– Да, – сказал Кадмил.

– И заключают её в кристаллы, а кристаллы переносят в другой мир? На – как его? На Батим?

– Да, – сказал Кадмил.

Акрион задумался.

Спиро почесал подмышку.

– Нехорошо, – заключил он. – Даже пасечник пчёлам оставляет немного мёда. А они всё подчистую...

– Пасечник, – перебил Акрион, глядя в упор на Кадмила, – строит ульи и помогает пчёлам перезимовать. Отсаживает новую матку и даёт ей свой улей. Отгоняет шершней. Лечит от гнили. А что делают для людей эти… Так называемые боги?