Митрич его перебил.

— Да ты что, Колян, одно дело овцы, другое — корова! Да и порезы ты видел? Не собачьи они!

В разговор опять вступил похожий на брата.

— Я точно говорю, что это то чудище! Везде уже объявления развешены! — он снова ткнул пальцем в профессора, — про ихнюю лабораторию, и чем они там занимаются!

Мужику сзади через плечо передали листок. Он развернул его, показывая нам. Успел прочитать только написанное крупным шрифтом.

ВНИМАНИЕ! ВСЕМ!

БЕГЛЫЙ МОНСТР НАНОСИТ

НОВЫЙ УДАР!

И СНОВА ЖЕРТВЫ!

Профессор на глазах закипает от негодования, краснеет, покрывается пятнами, но ответить ничего им не может. Что ему отвечать, когда тут такой напор? Себе дороже. Он попытался вырвать мятый листок, но мужик убрал руку.

— Что, скажете не ваше? — спросил он так, чтобы слышали все. Толпа, в ожидании ответа затихла. Сержант хотел было что-то сказать, но так и замер с открытым ртом, глядя на профессора.

Мы с Глебом стояли чуть в стороне, наблюдая за перепалкой. Пусть виновный во всем этом кошмаре получит свое. Заслуженно.

Профессор что-то пробормотал под нос, развернулся, чтобы уйти от ответа, но ткнулся лбом в широкую грудь Глеба.

Глазки маленькие и колючие сверкнули, трясущаяся рука поправила очки.

— Эй! — пискнул он, перевел взгляд на меня. — Ну что, добегались! Допрыгались! Эх, да что там…

Он протиснулся между нами и, сцепив руки за спиной, пошел к машине.

За ним побежал сержант, крича в спину.

— Гражданин Запольский! Профессор! Я позвонил своим в районное отделение, обещали выслать кинологов!