— Эх, жаль, что нету Мишки тут! — продолжая смотреть на ноги, прошептал Артем и переступил с ноги на ногу. В этот момент он наступил на ветку, которая звонко хрустнула и… волосатая нога зашевелилась, а рядом с ней из темноты появилась такая же огромная волосатая ладонь, пальцы судорожно сжались в кулак! Кулачище больше его головы!

Нестрашное ругательство застыло в пересохшем горле Артема, а глаза сами собой выпучились.

Она живая!!!

Несколько секунд он стоял оцепеневший, а потом подпрыгнул, будто кто-то пнул его под зад, и со всех ног полетел прочь от этого места. Как с ледовой горки он вихрем соскользнул с холма, поднимая столб листьев и не думая о том, что штаны от этого катания будут сырыми и грязными, и за это его мама точно заругает. Подхватил с земли велосипед, на ходу вскочил на него и, что есть сил, нажал на педали.

Далеко от леса, уже на проселочной дороге, не сбавляя скорости, он решился-таки посмотреть назад. И, к счастью, никакой огромной обезьяны не увидел…

— Только бы он был еще там! — возбужденно подтвердил Глеб.

— Все, стоп, — сказал Глеб, остановил машину. — Дальше дорога после дождей размыта, боюсь, что сядем тут на брюхо. — Он оглядел пассажиров на заднем сиденье. — А с такими силачами мы ее потом не вытащим.

— Ладно, — я открыл дверь, — тогда все на выход! Артемка, показывай дорогу.

За шустрым Артемкой мы скользили по влажной траве, взбираясь на холм. Дима пыхтел далеко позади.

— Оставил бы половину арсенала в машине, — посоветовал Глеб. — Она же на сигналке.

— Нельзя, — ответил Дима, отдуваясь. И добавил, словно в оправдание. — По уставу.

— Ну, тогда тащи и не отставай, вояка!

Выбрались наверх. Артемка бежал первый, мы с Глебом за ним. Углубившись на пару десятков метров вглубь, он остановился, спрятавшись за дерево.

— Вон там, — показал он на едва видимые щупальца корней за молодыми елочками. — Он лежал там, за тем деревом, ну, где корни. А я это… туда не пойду, ладно?

— Ладно, — сказал я, рыская глазами по лесу. — Стой здесь, жди Диму.

Мы с Глебом осторожно двинулись вперед.

— Ты его чувствуешь? — спросил Глеб шепотом.

— Чувствую. Даже запах еще сохранился.

— Запах? — Глеб повел носом, раздув ноздри. — Ничего не чую.