- Что такое? — спросил он.

— Собака! Или волк! — сказал я, вглядываясь в темноту.

Собака-волк пробегает между деревьями в нескольких метрах от нас, на миг спина встопорщенной щетиной освещается лунным светом. Хвост поджат, глаза расширены в ужасе, слышится приглушенный стон.

— Она тоже боится! — прошептал я.

— Как? И она тоже? — не верил своим ушам Глеб.

— Да! Как и мы! — моя ладонь судорожно сжалась, хотелось спрятаться за широкой спиной друга — такого большого и сильного… и еще более испуганного. Ладно, вдвоем боятся легче, подумал я.

— Они все от него бегут, — произнес Глеб то, что я не в силах был выдавить из себя.

И это было правдой.

— Б-бежим, — застонал он и как сохатый вломился в густой кустарник. Я за ним по протоптанной дороге.

Мимо мелькнула еще одна тень, испуганно шарахнулась от нас. Снова собака-волк. И эта тоже боится. Они все его боятся.

По лесу трубит и грохочет, словно гром из черной тучи, застрявшей между деревьев. Это он так рычит. Нас толкает в спину воздушная волна.

— Твою мать! Твою мать! — истерически завизжал Глеб, тянет меня за собой еще быстрее. Я как мягкая игрушка болтаюсь за ним. От страха у него открылось второе дыхание, а я не могу даже ругательство из себя выдавить.

Сквозь треск ломающихся деревьев я слышу его дыхание за спиной. Он бежит гораздо быстрее нас, топот стоит такой, что деревья трясутся, а у нас ноги подгибаются, словно мы бежим не по твердой почве, а по хлипкому навесному мосту.

Скоро он нас настигнет. Уже скоро. Он уже близко.

Теперь и мой страх открывает второе или уже третье дыхание. Я обгоняю Глеба, перескакиваю ямы, проскальзываю торчащие ветки и копны кустов.

— А-а-а!!! — закричал в спину Глеб. Это похоже на «ура» только наоборот. Это от страха и безысходности. Мы оба знаем, что не убежать.

Но бороться надо до конца.