Сколько нужно парням на вышке, чтобы заподозрить неладное? Минута? Три? Ответа на этот вопрос у меня, увы, не было, пришлось снова ускоряться. С каждым разом процесс стал протекать проще, практически мгновенно. Ох, отольётся мне, похоже, такое отношение к организму носителя. Но пока всё работало как часы.

Коридор первого этажа, хоздвор с абверовским Опелем, колючка, ещё одна — всё пронеслось в сумасшедшем калейдоскопе. «Только бы эти идиоты не оказались слишком любопытными или ответственными. Только…» — стучало у меня в висках.

А вот и вышка. На этот раз вид с противоположной стороны. Слава богу, здесь не Бухенвальд и даже не Маутхаузен. Тамошние вышки надо брать штурмовым взводом, а не с помощью пердячьего пара одного отчаянного анавра. Здесь же сооружение довольно стандартное: десяти — двенадцати метров высотой из толстого окрашенного бруса, для устойчивости укреплённого х-скрещёнными балками, деревянной лестницей и верхней площадкой с двускатной крышей. Периметр площадки помимо деревянных бортиков укреплён мешками с песком.

Может, Бюхнер с Вернером и не были идиотами, но и особой сообразительностью не блистали: прожектор так и был направлен в сторону входа в администрацию. А значит, немцы сейчас почти слепы по всем остальным векторам, в отличие от меня.

С неба вдруг раздался странный звук, словно кто-то огромный и неуклюжий упал и прокатился по огромному листу жести. Вслед за ним почти всё небо полыхнуло жёлтой ослепительной вспышкой. И низкие тучи зловеще засверкали отсветами бесформенных бликов. Блин, я же всё ещё в состоянии ускорения! А это обычные гром и молния. Первые капли возобновившегося дождя я с превеликим облегчением ощутил у себя на щеках.

Что ж, вот и небесное воинство на моей стороне. С таким звуковым сопровождением охранники на вышке лишаются своего последнего преимущества.

Недолго раздумывая, я тут же кошкой взлетел по лестнице, специально на последнем метре смещаясь к бортику со стороны спин охранников. Условных спин, как оказалось. Нет, один из немцев продолжал пялиться в зону, освещённую прожектором, опираясь правым локтем на кожух пулемёта. А вот второй… Второй, скотина, жрал из консервной банки. Да к тому же использовал для этого штык-нож. Интересно, его мутер вообще учила хоть каким-то манерам? Тем не менее умер он первым. От собственного клинка, который я вогнал ему в основание подбородка. Второй отстал от него на пути в Вальгаллу не надолго, секунды на четыре. С пробитой грудной клеткой ему будет сложно пить за столом у Одина, но как-нибудь приспособится.