Уф… Выйдя из режима ускорения, я позволил себе целых пять минут, чтобы осмотреться и прийти в себя. Левый бок слегка жгло. Я сунул пальцы в прореху. Достал меня всё-таки, жрун грёбанный: лезвие прошло вскользь по рёбрам, но кровь течёт, слабовато, тем не менее не стоит пренебрегать перевязкой. Но не здесь.

Так. Контроль жмуриков: тут всё чисто. Перевернул на спину того, кому пробил грудную клетку и разорвал миокард. Затолкал в дыру в грудине чехол от пулемёта. Не хватало, чтобы крови ещё как со свиньи натекло. А так, большая часть свернётся в грудной полости. Всё меньше следов. Хотя после стольких трупов моя идея-фикс по сокрытию улик выглядит откровенно по-детски. Если Родин с Кирвавой убедят Добрякова, в Краснове я почему-то был заранее уверен, то ни прятать трупы, ни скрывать следы крови не будет уже никакой нужды.

Что у нас тут с хабаром? Нормально так я забрёл: помимо пулемёта и двух коробов с лентами у одного из солдат был люггер, брат того, что я отдал Родину. Ну а чувак, что с украшением в виде ножа под подбородком, одарил меня ещё одним пистолетом-пулемётом. Сапёрные лопатки, ножи… Просто праздник какой-то. Вот же, милитаристы, они что, тут собирались осаду выдержать? Ну не мне о них судить. Скорее, стоило поблагодарить от души.

* * *

Вот чуяло сердце: везение когда-то должно было дать сбой. Перед бараком, куда я отправил Родина, аккурат на пересечении лагерных улиц, встал патруль полицаев. Да ещё, похоже, по характерной кубанке и внушительному росту возглавляемый господином Вайдой собственной персоной.

Что ж, видать, судьба, Мыкола Гнатич, сколь верёвочке не виться, но и тебя догнала твоя зрада.

Я мысленно похвалил себя, что не поленился, отправляя Родина внутрь барака, определить на место щеколду с замком.

Внимательно прислушиваясь к ночной тишине и с удовлетворением отмечая, что кроме говора полицаев и хохотков Вайды больше ничего не нарушает ночного покоя, стал перемещаться вдоль межбарачного простенка, снова ныряя в режим ускорения.

На этот раз уже не ограничивал себя бескровными методами. Два штык-ножа золингеновской заточки выполняли свою работу безупречно. Ночь и внезапность нападения снова подыграли мне. И я снова убедился, что обычные люди, даже будь их четверо здоровых полицаев с дубинками, никак не могут противостоять анавру на пике развития аватара.

Больше времени ушло, чтобы утащить с дороги в межбарачный проход ещё не остывшие тела. Похоже, я ещё более ускорил вероятность тревоги в лагере. Очень скоро полицаев хватятся. Особенно Вайду. Начнут поиски. При этой мысли Цайтхайн сразу показался мне не таким уж и большим лагерем.