– Знаешь, я бы поржал, но не смешно. – Признался Гарет. – Элоиза Сван – верный вассал! Она на всех святых с высокой башни срала три кучи… Это не баба, это фурия из ада. Убийца, извращенка, местные попы кровавыми слезами плачут при одной мысли о ней, и как прежде народ молил избавить его от ярости норманнов, так здесь попы молятся о том, чтобы дева Элоиза шею себе сломала или водкой отравилась.

– Ага. – Гэбриэл поморщился. – Мне она, честно-то, какой-то… не в себе показалась.

– Она не «не в себе», Младший. Она больная на всю голову. Кроме нее-то свидетели есть?

– Ее люди. Еще армигер Смайли и мужик какой-то, звать Карл, рода пока не знаю, но видел его… сам знаешь, где. Ну, и как меня привезли связанным, весь замок этой… видел. А, да! Еще какой-то Сван, он мне велел коня подать и советовал уезжать, как можно скорее. Вроде, нормальный мужик.

– Ладно. С этим позже разберемся. Поехали… – Он снова потянулся садиться, и снова обернулся к брату:

– Что с руками?..

Братья отправили Дитишема обратно в охотничий замок, наказав прислать мясо зубра в Гармбург, а сами со свитой рванули в городок Смайли. Помимо всего прочего, этот город теперь принадлежал Гэбриэлу, так как выморочное имущество вассала принадлежало его сеньору, если никаких наследников больше не было. А у Смайли, насколько знал Гарет, не было ни братьев, ни жены, ни детей, даже внебрачных. Нужно было немедленно заявить свои права и вообще… Как-то исправлять ситуацию. Брата он не винил – больше того, он и сам убил бы Смайли, не раздумывая. Но перед тингом это им было не нужно совершенно! Начинать улаживать Междуреченские дела с убийства междуреченского барона не из последних, лучшего друга лавбургского эрла – это уже через чур жестко.

Как братья ни торопились, а новость их опередила. Когда они въехали в сумерках в городок, стоявший на реке Снейк, на улицах было полно народу, и больше всего толпилось на площади. Увидев герцога и его брата, шумевшая до того толпа притихла, но поднялся приглушенный гул – люди что-то говорили друг другу, подначивали на что-то. Гарет машинально положил руку на рукоять меча, стиснул, но заставил себя разжать ладонь. Хрен его знает, вдруг горожане обожали своего барона и сейчас пойдут на штурм?.. Навстречу им торопились члены местного муниципалитета. Одного из них, высокого худого дядьку с желчным лицом, Гэбриэл видел на пиру в Гармбурге. Адам громогласно, с немецким акцентом, объявил, что перед присутствующими – их высочества герцог Элодисский, эрл Валенский и принц-консорт Фридрих. Люди обнажили головы, кланяясь, и Гарет мгновенно почувствовал, что прямо сейчас драки не будет.