Скомкав письмо, Габи бросила его в огонь. Чувства её охватили сложные. С одной стороны, она страшно обрадовалась возможности избежать проблем и разоблачения. С другой, стало ясно, что Марк знает, кто она такая, и ничего не помогли ни маска, ни псевдоним… Она чувствовала такое отвращение к произошедшему, к своему поступку и к Марку, что без содрогания даже думать об этом не могла. Габи всерьёз собиралась говорить с дядей о своём отъезде в монастырь, вот только вся эта история с Гагой разрешится…

Служанка гадалки рассказала Марчелло, что в тот день слышала за домом подозрительный шум, и когда решилась выглянуть, то увидела трёх мужчин, по виду – портовых рабочих, которые бежали по переулку. Выйдя, она нашла девочку сидящей на земле и плачущей, но когда она попыталась обратиться к бедняжке, та неожиданно вскочила и убежала. Габи рассказала Марчелло то, что было в письме, а когда Марчелло спросил, почему она не попыталась узнать, что произошло с девочкой, та только фыркнула. Впрочем, зная принцессу, Марчелло и не удивился. Через три дня служанка гадалки «опознала» в порту преступников, и Габи наконец-то вздохнула с облегчением: всё закончилось и всё обошлось. Она даже почувствовала благодарность к Марку: то, что ей казалось неизбежным и кошмарным, оказалось таким простым! И когда она поехала к воскресной обедне в Богослов, не собираясь в этот раз навещать дом на улице Вязов, и получила записку от Марка с просьбой встретиться у ювелира, то не могла не согласиться. Ей казалось, что она должна хотя бы поблагодарить такого милого и внимательного молодого человека… Но сегодня он держал себя уже иначе. Едва она вошла в лавку, как слуга запер за её спиной дверь, а появившийся Марк увлёк её в комнату без окон, и принялся бесцеремонно лапать.

– Эй, ты! – Вспылила Габи, отвесив ему пощёчину. – Руки убери!

– Да ладно! – Он грубо заломил ей руки. – Чё ломаешься?

– Я не шучу – пусти! Я стражу позову!

– Да? И расскажешь им, что нас связывает? Расскажешь, что я уже четыре раза тебя поимел, да не один, а в компании?! Или расскажем, как твоя глухонемая невинность потеряла?

Габи застыла, и Марк, развернув её к себе спиной, бросил грудью на стол, покрытый тёмно-красным сукном, и задрал юбки. – Хочешь, чтобы я молчал, будешь давать мне, когда захочу. И выполнять для меня маленькие поручения…

– Пошёл к чёрту! – выпалила Габи, комкая сукно. – Понял, урод?!

– Ругайся, сколько хочешь… – Марк начал сладострастно постанывать, одной рукой ухватив её за грудь, а другую запустив в волосы. – Меня это заводит… А отказываться не советую… Не советую!