– Вы посмотрите на неё! Тощая, как драная коза, смотреть не на что, а Хлоринг поимел её в первый раз трижды! ТРИЖДЫ!!! Нет, но как, а?! Ни титек, ни жопы, а поймала целого герцога!!! А здесь он сколько раз тебя поимел, а?! Нет, ты иди сюда, эльфячье отродье, говори, когда дядя спрашивает! Я тебя за что кормлю?!

Ингрид тут же сбежала. Она понимала, что получит за это розгами по самое не хочу, но сил не было больше видеть и слышать всё это. С самого отъезда Хлорингов она мечтала о том, как уедет, в каком доме поселится, как будет жить, ходить в церковь, словно приличные женщины, одеваться красиво… И, мыслями и душой пребывая уже в чистом и приличном мире, этот она уже просто не выносила. Спряталась в своём обычном убежище, между стеной амбара и поленницей, куда ещё ни разу не догадались заглянуть ни дядя, ни кузен… Здесь было чисто, сухо, Ингрид держала здесь глиняную бутыль с водой и горку лепёшек. В узкую щель могла протиснуться только такая, как она, худенькая и плоская, и то с трудом, а вот внутри она вытащила несколько поленьев, расширив пространство так, что сидя, чувствовала себя даже комфортно. Отсюда она хорошо слышала пьяные вопли, визг, хохот и музыку. Выскочил кузен, пьяно заорал:

– Ингрид, иди сюда! Иди сюда, говорю, сучка, хуже будет!!!

Ингрид даже дышать перестала, съёжившись в своём убежище. Какая-то женщина, похожая на цыганку, полная, сдобная, повисла на нём, увлекая прямо к Ингрид.

– Я её всё равно вы»бу! – Твердил тот с пьяным ожесточением. – Она давно просит, коза сраная! Поймаю и вы»бу!

– Что-то он у тебя слабоват, родной! – Засмеялась женщина.

– Так отсоси, и увидишь! – Они расположились в тени от крыши, нависающей над поленницей, и Ингрид хорошо видела происходящее. Когда женщина опустилась на колени перед кузеном, её затошнило. Вид половых органов всегда вызывал в ней отвращение, а это действо… Ингрид закрыла лицо руками, но звуки, которые издавали эти двое, всё равно вызывали омерзение и тошноту.

– Хорошо отсосала! – Сказал, наконец, кузен. – Дело своё знаешь!

– А то! Стоит, как колышек! Теперь давай, ты покажи своё искусство, жеребец!

Женщина ухватилась прямо за поленницу, и Ингрид запаниковала: кузен уделывал свою пассию так, что на девушку сыпались труха и опилки, того и гляди, обрушат поленницу! И вылезти никак… Но поленница выстояла. Кузен и его дама вернулись в дом, а Ингрид перевела дух, вытряхая из волос мусор. Занятая этим, она сначала не обратила внимания на топот копыт; увидев всадников, она в первый миг подумала, что вернулись Хлоринги, и выдохнула от облегчения: слава Богу!!! Если бы не мусор в волосах, она бросилась бы к ним, но задержалась, а потом произошло страшное. На крыльцо вышел кто-то из пьяных гостей, и один из всадников, проткнув его мечом, отпихнул тело ногой и вышиб дверь. Ингрид закусила пальцы, не веря своим глазам. Через минуту музыка стихла, и раздались визг и вопли ужаса и боли. Из окна напротив выпрыгнула давешняя женщина, побежала к амбару, но за ней спрыгнул высокий, гибкий, в чёрном, качнулся на полусогнутых, свистнул клинок, и голова женщины, разбрызгивая тёмное, полетела в кусты, а тело, нелепо дёргаясь, повалилось на землю. Убийца оглянулся. У него было нереально красивое лицо: тёмные глаза, густые тёмные брови и очень светлые волосы, прекрасной формы тёмные губы… Ингрид видела его несколько секунд, но запомнила навечно. Мягко ступая, он подошёл к окошку и взвился, закидывая себя обратно в окно, находившееся в двух метрах от земли…