И у той, и у другой даже в голове не мелькнуло, насколько подлым и мелочным, да и откровенно глупым был подобный план и подобные надежды. Напротив. Беатрис себе в эти минуты казалась нереально умной, расчетливой, настоящей интриганкой, нет – мастером интриг! Да и Габи, воображающая себя влюбленной в Иво, не думала о том, что будет чувствовать и как переживет подобное ее возлюбленный. Она вообще о его чувствах не думала. Как, впрочем, и о чувствах всех других людей на земле. Но скажи ей кто об этом, и ее искреннему возмущению не было бы границ.

Иво не находил себе места. Он по-прежнему был без ума от Габи, но в то же время отчетливо понимал, что смерти Гаги ей простить нельзя. Одно дело мелкие прегрешения, и другое – смерть. Тем более, смерть такой безответной и преданной девочки. Понимая, что эта девочка навеки встала между ним и Габи, Иво страдал так, что сам боялся глубины своего страдания. Он и презирал сам себя за то, что по-прежнему любит такую тварь, и мучился от жалости и сострадания к ней же: дурочка, что ж она натворила, как же ей придется расплачиваться за этот грех, это же необратимо, это же навеки! И страдал от того, что не может идти в собор, так как его экзальтированная душа боялась соприкосновения с божественным, чувствуя себя причастной к смерти невинной девочки и виновной в укрывании грешницы. Все в нем перевернулось в эти дни, все пришло в смятение, и хаос поселился в сердце. Алиса, как могла, старалась поддержать его, и слегка успокаивался он только в ее саду, потому и стремился туда постоянно. Тем более, что в отсутствие друга и господина он никому здесь особо был и не нужен. Другие армигеры и большинство рыцарей относились к нему скверно, видя в нем соперника и конкурента, и дел у него особых и не было. Он начал ездить в Эльфийский квартал, чтобы брать уроки боя у тамошних мастеров, учил эльфийский язык, начал читать эльфийские книги, надеясь найти там то, чего больше не находил в религиозных трудах. И в конце концов, сделал то, что изумило и Алису, и всех, кто его успел хорошо узнать: присоединился к Нэшу в его поисках и расправах над засланцами Драйвера.

Приехав рано утром в Найнпорт, Кенка не смог себе отказать в маленьком удовольствии и не развлечься в Галерее Сладкого Насилия. Помня о том, что брат ждет, он, правда, удовольствие скомкал, и мальчик, выбранный им для забавы, умер слишком рано, но и так было неплохо – немного утишило боль. Заставило забыть про неблагодарного, глупого, несчастного Вэла. Из галереи Кенка раньше обычного направился прямо в Девичник, где застал Доктора и напрямую предложил ему уехать с ним в Клойстергем.