– За Нордланд и Хлорингов!!! – Донеслось с той стороны, и Гарет не поверил своим ушам.

– В крепость!!! – Хрипло кричал мчавшийся во весь дух своего не самого резвого коня рыцарь. – Ваши высочества, уходите в крепость!!! Я прикрою!!! За Нордланд и Хлорингов!!!

Времени не было, чтобы раздумывать, не ловушка ли это, не обман ли? Закричав команду своим людям, Гарет помчался к крепости, сметая мечом с пути тех, кого не сшиб грудью его конь. В голове даже мелькнуло: даже если ловушка, лучше смерть от рыцаря, чем от быдла!

Гэбриэл давно уже научился принимать, как должное, своевременное появление эльфа. И сейчас не удивился, когда тот возник рядом, верхом на своем кауром жеребце, с Пеплом в поводу. На ходу взлетев в седло, Гэбриэл зарубил кого-то, бросившегося ему наперерез, и помчался вслед за братом, уже далеко опередившим его. И в какой-то момент понял, что оказался в ловушке: с трех сторон путь ему перекрывали фургоны корнелитов, возницы которых яростно нахлестывали лошадей и мулов, торопясь отрезать его от своих и хоть одного, но поймать и прикончить прямо сейчас. С юга, со стороны Зеркального, со стороны оврага – почти отовсюду было полно корнелитов, которых оказалось просто нереально много, все бежали, скакали, орали, потрясали оружием… Всадники брата, Мильестона и Кальтенштайна были уже на мосту, Гарет развернул коня и что-то кричал, Гэбриэл увидел, как его удерживают, схватив Грома под уздцы, Мильестон и Фридрих. Корнелиты с крючьями и дубинами нагоняли, и даже если Гарет вырвется и поскачет ему на помощь, он и не успеет, и не сможет. Гэбриэл вновь оглянулся. На севере, за фургонами, виднелась пустая лента дороги, уходящая в веселую рощу. Развернув коня в ту сторону, Гэбриэл пустил его в галоп. Сверху раздался пронзительный крик ястреба… Стрелы и арбалетные болты свистели мимо, бессильные против магии Мириэль. Время замедлилось, стало тягучим, как кисель. Все звуки стали отдельными, больше не сливаясь в общий шум: свист стрел, крики людей, крик Гарета, звон оружия, грохот колес. Пепел, храпя, летел над дорогой, взбивая подкованными копытами сухую и твердую, как камень, землю в мелкую, словно пудра, пыль. Мелькали где-то близко, и все же вне досягаемости искаженные злобой и тожеством лица корнелитов, бегущих наперерез, тянущих к нему свои крючья. Копыта и сердце стучали в унисон. Гэбриэл припал к конской гриве, всем телом ощущая готовность коня; его возможность; помогая ему. Пепел взмыл гигантской птицей над фургоном, поджимая задние ноги и чуть ли не касаясь копытами брезента – и все же не касаясь. Как меняются гримасы торжества на лицах корнелитов на изумление, разочарование и ярость, Гэбриэл уже не видел. Он весь сосредоточился на прыжке; и лишь когда Пепел опустился на все четыре копыта, выровнялся и помчался по пустой дороге, Гэбриэл быстро оглянулся, и перевел дух. Фургоны задержат преследователей на дрянных лошадях достаточно, чтобы Пепел взял достойную фору. Они ушли.