– Какой конь, а?! – Твердили по обе стороны стен Кальтенштайна. – Птица, а не конь! Ушел ведь, ушел! А как ушел!!! – Гэбриэлом и его конем сейчас восторгались все, даже враги. Корнелиты отступили от стен крепости, встреченные залпом стрел, ругались и сквернословили, обещая тем, кто внутри, судьбу Брэдрика и Анвилского аббатства. И судя по их перемещениям и прочим действиям, уходить восвояси не собирались. Кальтенштайн, со своим фирменным унылым видом, смотрел на эти перемещения и построения со стены, положив руку на эфес меча, хорошего, но видавшего иные, лучшие дни, как и все его доспехи, одежда и прочие вещи и аксессуары.

– надеюсь, – своим глуховатым басом, медленно, произнес он, – ваш брат, ваше высочество, знает, куда скакать за помощью.

Гарет точно знал, что брат не знает. Но ответил, тем не менее, со всей уверенностью:

– Не волнуйся, рыцарь. Мой брат умеет преподносить сюрпризы. Это его фирменный стиль. Как и вы. Каюсь, от Кальтенштайна я помощи не ждал.

– Я тоже. – Аббат Мильестон оказался совсем молодым, не старше тридцати, стройным, темноволосым и темноглазым, с английским акцентом, человеком, больше похожим на рыцаря, чем на священника. Даже сутана у него была короткая, с надетыми поверх латами. Он был из тех людей, что, как и Альберт Ван Хармен, словно уже рождаются такими, чистенькими, лощеными, с иголочки, волосок к волоску, только в отличие от Альберта, Мильестон был ярче, брутальнее. Со слишком чувственными губами для священника, и слишком опасным огоньком в глазах. – Корнелиты положили три четверти моих людей, то, что я привел сюда – жалкие остатки. Они разорили и сожгли Анвилское аббатство, монахов перебили, и если бы просто убили! Они сотворили с ними такое непотребное скотство, и так над телами надругались, что я вам рассказать не могу. То же и с окрестными селами, и с их жителями, в том числе и с теми, кто успел укрыться в аббатстве. Их предводитель, поп Корнелий, мертв, его отравил какой-то повар, а нынешние вожаки корнелитов – это отребье, расстриги, преступники… Их следующей целью был бы монастырь кларисок, и даже подумать страшно, что ожидало несчастных женщин!

– Ну, отрадно думать, что мы здесь не просто прячемся, а спасаем кларисок от участи худшей, чем смерть. – Вздохнул Гарет. – Много слышал о тебе, аббат.

– Взаимно. – Мильестон, не скрываясь, приглядывался к Хлорингу. – Рад знакомству. И почту за честь сражаться на вашей стороне, ваше высочество. Я слышал о том, что ваш брат убил дракона – правда ли?

– Правда. – Вновь вздохнул Гарет, и мельком глянул на поле, где корнелиты разбивали осадный лагерь – весьма, кстати, грамотно. Для быдла-то. – Как закончим здесь, милости прошу в Хефлинуэлл: там есть чучело.