Американцы устали за весь световой день, занимаясь исключительно не свойственной им работой — на это в американской армии были специальные службы, но по виду держались. Облом Петрович с ужином окончательно подавил в них моральный дух и заставил пойти узнать у русских юнармейцев, ожидается ли тот вообще. Каково же было их удивление, когда местные тинейджеры пригласили союзников на свой импровизированный ужин, практически ничем не отличающийся от ужина в столовой.

Полковник Робинсон удивлённо переводил взгляд с тарелок с дымящейся и ароматно пахнущей жареной рыбой на другие — с печёной картошкой или зеленью, и не понимал. Не понимал ничего вообще. Русские юнармейцы дали фору современным американским бойскаутам — про простых тинейджеров вообще можно было не говорить. Он вдруг подумал, что голос Провидения наставил его на путь дружбы и сотрудничества с русскими. Они не только победили Чуму, а показали ему — военному с большим опытом, что здесь — в России, даже дети смогут решить бытовые проблемы. Для них это было совсем уж тривиальным вопросом, не требующим каких-то особых знаний или методов выживания вне зоны комфорта. Оба командира взводов, сидящих сейчас рядом с ним, смогли организовать быт, добыть рыбу и приготовить ужин для такого крупного военного подразделения. Они разговаривают с ним на его родном языке, а он и его подчинённые не могут связать и двух слов по-русски. А они, по сути, дети! Дети, полковник Робинсон! Дети бывшего потенциального противника! И вы собирались раздуть с русскими войну, господа генералы и адмиралы — члены сообщества провокаторов из комитета начальников штабов?! Идиоты! Кретины! Вы бы загнулись в России, как загнулся тот шизофреник Гитлер в прошлом веке, возомнивший себя, как и вы, вершителем судеб человечества!

— Господин полковник, ужин не вкусен? — Вика своим вопросом вернула его из царства тяжёлых мыслей.

— Нет, что вы, мисс! — встрепенулся он в отблесках костра — на улице темнело. — Просто я сейчас многое переосмыслил… не хочу вспоминать снова, но этот вкусный ужин в таких спартанских условиях… ваши с сержантом подчинённые, способные сотворить праздник живота буквально из ничего, ваша доблесть при защите нашего самолёта… словом, я очень рад, что мы с вами по одну сторону окопа. Как вы любите говорить — русские долго запрягают, но очень быстро ездят. Так?

— Абсолютно точно, господин полковник, — согласился с ним Илья. — Мы никогда не начинали войны первыми, за исключением нескольких упреждающих ударов, но как сказал один из наших знаменитых полководцев — «Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет».