− Шэел пришел к нам сам. Без оружия, один. И если судить по некоторым знакам, он не врет. С Ниголом, как оказалось, не все согласны, но эти змеи бояться спорить. Рядом с ним всегда идет красный ужас.

Трехрогий!

− Он может врать, − кротко заметил Фес, обращаясь к братьям с востока. − Почему вы верите, что это не ловушка самого Нигола?

− Лгут с-слабые. Вроде людей.

Змей смотрел на нас с безграничным презрением, так умирающий хищник смотрит на осмелевшую добычу, понявшую что ей ничего не грозит. Узкие ноздри раздувались, выпуская тонкие клубы дыма.

Его охрана незаметно сдвинула спицы на несколько ногтей, напоминая змею про осторожность.

− С-с-с чего ты решил, что нам охота пляс-сать под дудку говорящего мяса? − при спешном разговоре шипение усиливалось. − Нам ш-шилось сыто до недавних пор. А потом пришел он-с и одурманил с-сладкой ложью. Пообещал в награду весь ваш с-скот, все территории и владения, все золото…

− И почему же ты пришел к людям за помощью?

− Я не подчиняюс-сь куску мяса! Пусть его сожрут собственные с-с-сородичи!

Он пытался смеяться, но получился сдавленный кашель. Отчего-то мне стало жаль это странное существо. Змей боялся. Боялся человека. Должно быть, впервые за свою долгую жизнь он мог испытывать нечто подобное по отношению к тому, кого всегда считал добычей.

− Где же Горын? Он согласен с желаниями Нигола? − спросил я. Зрачки змея расширились, как у гигантской кошки.

− Отец молш-шит. Мы ничего не знаем. Он умолк сотню лет назад.

− И ваш отец никак не пытался прогнать Нигола?

− Я не с-снаю.

Выходит, змеи не общались с собственным прародителем. Мог ли говорить с ним лжепророк?

− Тогда кто привел Нигола на Буян? − задал я последний вопрос. Шэел с ненавистью дернулся в нашу сторону, и пара степняков даже повытаскивали свое диковинное оружие.

− Он с-сам приш-шел, сам! Слышите, рожденные в грязи, мы не звали его, а теперь мои собратья будут пох-х-хибать!

Сейчас он определенно не врал.

***