«С этим мы пока подождем», – зевая, решил Хаста, нагреб костей, обрывков шкур, мха и принялся мастерить себе чрезвычайно неудобную, но совершенно необходимую лежанку. Если лечь спать прямо в снег – можно и не проснуться…

Всю ночь Хаста вертелся, то и дело просыпаясь. То его мучили кошмары, то будили странные голоса. Жрец вставал, разминался, осматривался – вокруг никого не было, только звезды горели и ветер свистел в холмах. В одно такое пробуждение он увидел, что костер почти погас, и едва успел подкинуть мха и мелких костей.

Утро следующего дня выдалось ясным и безветренным, солнце сияло в чистом небе. Хаста, не выспавшийся, но неплохо отдохнувший, бодро отправился в путь. В прежние годы он немало странствовал, в том числе и по совершенно диким местам, и прикидывал, что даже без пищи дня на три его хватит. А за это время уж что-нибудь он раздобудет. В тундре еды полно, надо лишь постараться и разрыть снег. Кто только там не спит в норах до весны…

Обглоданных костей Хасте больше не попадалось. «Как бы к вечеру не пожалеть, что ушел оттуда, где была растопка и укрытие, – размышлял он. – Надо было взять с собой хотя бы лепеху! А что в ней толку, если не найду дров? Надеюсь, дальше к югу будет больше стланика…»

Солнце поднималось все выше, почти не грея, но ослепительно сияя, заставляя плотно щуриться. Время от времени Хаста смахивал слезы, но не думал об этом, пока вдруг не осознал, что ощущение постоянной чесотки в глазах превратилось в резь. И эта резь начинает его беспокоить. Глаза так и норовили закрыться сами собой.

«Скорее бы уже сумерки, – с досадой подумал жрец. – Ужасно надоел этот слепящий свет… Вот подкралась беда, откуда не ждали!»

Что-то ярко вспыхнуло впереди, – видно, луч солнца попал на обледеневшую скалу, – и Хаста ослеп.

На миг его охватил дурнотный ужас. Хаста принялся яростно тереть глаза, но все также ничего не видел – только плавающие перед глазами пятна. Он постоял, стараясь успокоиться и зажимая глаза ладонями, пока не утихла боль. Попытался приоткрыть – резануло так, что Хаста взвыл. Кажется, теперь боль вызывал малейший луч света!

«Нет, только не это! – стучало у него в голове. – Мне нельзя слепнуть! Мне надо идти!»

Кое-как проморгавшись, Хаста, наполовину ощупью, то и дело спотыкаясь, побрел дальше. Снежная равнина то возникала, то исчезала у него перед глазами, и он уже сам плохо понимал, куда идет.

Вдруг нога его поехала по льду, он взмахнул руками и упал на бок.

Несколько мгновений полежал неподвижно, прислушиваясь к себе, – вроде цел… Но стоило шевельнуться – и ногу пронзило болью.