«Святое Солнце, ну и чудище! Ну ладно хоть перед смертью я увидел нечто необыкновенное… А что это у него на горбу? Неужто всадник? Ну ясно – у меня предсмертный бред… Эх, а я уже обрадовался, что в самом деле встретил мохнатого двурога…»

Всадник соскользнул с бока своего чудища, подошел к лежащему в снегу жрецу и склонился над ним. И это был не мохнач. Хаста увидел смуглую женщину средних лет с яркими синими глазами. Тонкое лицо испещрено шрамами. Одежда как у мохначей, на шее – необычная гривна: золотая змея…

– Кто ты? – прохрипел жрец.

– Я ищу своего мужа, чтобы спасти его, – ответила женщина, разглядывая лежащего. – Но ты – не он.

– Определенно не он, – согласился Хаста. – Хотя я тоже чуть не женился на накхини. Но и она – не ты.

– Многие думали, что он силен как никогда; что вот-вот вся Аратта склонится перед ним… Но Небесный Лучник уже сделал выстрел. И теперь его судьба – изгнание и забвение на века…

«Точно брежу», – уверился Хаста.

– Я буду идти до самого моря, его моря. Там, на берегу, я поставлю вежу и буду ждать его, пока он вновь не вернется в мир. И вот тогда настанет наше время. Так я поклялась – и пока не исполню клятву, мой путь не закончится…

– Я тоже кое-кому дал клятву, – отозвался Хаста. – Но, судя по всему, не сдержу ее. Разве что в другой жизни…

– Клятвы должны исполняться, – строго сказала женщина. – Или ты хочешь стать бродячим духом и блуждать по тундре вечно?

– Н-нет, не хотелось бы…

– Тогда дай руку.

Хаста хотел поднять руку, но она не послушалась его. Тогда странная женщина подняла его, перекинув через плечо. Поврежденную ногу пронзило болью, и Хаста лишился чувств – или уснул еще крепче…

Жреца разбудили громкие хриплые голоса. Кто-то раздевал его, быстро и грубо. Стаскивая обледеневшие штаны, задели ногу – Хаста взвыл и очнулся. Над ним шатром нависала крыша кочевой вежи, в вытяжное отверстие лился дневной свет. Потом свет перекрыла мрачная рожа мохнача в ореоле лохматых волос, показавшаяся Хасте очень знакомой.

– Я тебя знаю, – рявкнул мохнач на языке Аратты. – Ты – Хаста, солнечный шаман. Муж моей племянницы Айхи!

Обернувшись, он что-то прорычал соплеменникам, которых набилась целая вежа. Те взволнованно загомонили. Две могучие женщины невозмутимо продолжали раздевать Хасту – вернее, извлекать его из задубевших, примерзших к коже одежд.

– Я Хаста, – подтвердил жрец, озираясь. – А ты Умги, проводник охотников!

Мохнач осклабился, явно довольный, что жрец помнит его имя.

– Ты откуда здесь взялся, шаман?