– Это проклятие, наложенное маридами, племенем джиннов. Чтобы меня никто не полюбил.

– Почему они это сделали?

– Потому что я отвернулась от них и заключила сделку с джиннами Глубины, обитающими в Лабиринте.

– Зачем? – Я едва не закрыл уши, как ребенок, пытающийся заглушить страшную сказку. – Зачем заключать сделку с демонами?

– По той же причине, по которой это сделал ты. Чтобы получить то, что хочу.

– И чего ты хочешь?

– Я не такая, как ты. Мне не нужна власть. Я не такая, как этот сломленный человек. – Она повернулась к рутенцу, который продолжал смотреть на нее, но теперь плакал. – Мне не нужна любовь. И месть. И искупление. Я хочу лишь истины.

– Тогда ты не похожа ни на кого из тех, кого я знаю. Для нас истина – это то, что можно согнуть, чему можно придать форму, как металлу, в соответствии с нашими целями.

– Когда истина становится целью, все остальное отпадает. Я была за завесой невидимого, как ты сейчас. Но это породило лишь новые вопросы. Кто были эти джинны, которые управляли ветром, огнем и водой? Откуда они взялись? Мы боялись их, но чего боятся они? И чего боятся те, кого боятся они? Кого боятся ангелы, Михей?

– Зачем ангелам кого-то бояться?

– Каждый боится своего создателя.

– Кого же тогда боится создатель?

– Спящая не боится никого.

– Ты уверена? Если она создала нас, то что ей от нас нужно?

– У меня нет ответов на все вопросы. Но я знаю, что, если пойду этим путем, получу их.

– А что, если нет никаких ответов? – Я рассмеялся, чтобы отвлечься от расползавшегося внутри страха. – Что, если мир именно такой мрачный, каким кажется?

– Тогда мы хотя бы узнаем об этом. Не будем лгать себе. Мы утонем в правде, но с широко открытыми глазами.

Она говорила так искренне. Ее лицо светилось верой, а глаза сияли, как у влюбленной девушки.

– Жаль, что мы не встретились в другое время в другом месте, – сказал я. – Можешь себе это представить? Что, если бы мы были парой менестрелей, скитались по миру, воодушевляя сердца своими песнями? Как это было бы весело. Или птицами, которые встретились где-то в небе, так высоко, что все мирские страдания перестали бы существовать. – Я приготовился произнести то, что действительно хотел. – Истина в том, что, может, мне и не нравится твоя богиня, Ашера, но мне нравишься ты.

– Она и не должна тебе нравиться. Она вернула мертвого. Она могущественней всего, что мы знаем. Если найдем по пути что-то более великое, обещаю, мы будем искать истину, а не цепляться за ложь.