– Вы мечтали сражаться до последнего, шах? У меня были такие мечты, когда нас разбил ваш отец. Я хотел подняться и умереть прежде, чем потеряю еще хоть пядь крестеской земли. Но посмотрите на меня теперь. Те, кто выживет и примет эти условия, мудры, и ваш род продолжит существование. И, кто знает, через несколько сотен лет ваше потомство может снова возвыситься.

– Разве это вас не волнует?

– Что меня волнует, шах, вас не касается. Тенью бога ваш потомок не станет. Вы теперь – Тени императора Священной Крестеской империи, в искупление за все злодеяния, совершенные вами и вашими предками.

Разве это достойный удел для Селуков, наследников Темура и Утая? Собирать налоги для этого ублюдка и его потомства?

Сади чихнула. Она сгорбилась в кресле, как будто была слишком слаба, чтобы сидеть прямо. Поражение сокрушило остатки ее духа, и теперь болезнь взяла верх.

– Ваша дочь в испарине, – сказал император. – Пригласить к ней моего целителя?

Хайрад наклонился ко мне и прошептал:

– Их целители понимают в медицине не больше, чем я в вязании крючком. Не позволяйте этого.

Почему этот пират думает, что мне нужен его голос в голове? Да, он больше знает о мире, чем я, но все же это мои решения.

– Поражение уязвило ее душу, – сказал я Ираклиусу, – но она сильнее, чем выглядит.

Император кивнул и махнул ножом в сторону Сади.

– В самом деле, в моем лагере нет солдата, не боявшегося ее стрел. Если бы у вас был еще десяток таких, сдавался бы я.

– Я сдамся завтра, на рассвете. Когда солнце появится на горизонте, можете отправляться в наш лагерь и брать в плен любого, кого пожелаете. Если Архангел позволяет вам быть милостивым, отпустите на волю тех, на кого падет милость. Что касается моей дочери, она с небольшим эскортом поедет в Лискар.

– На все это я согласен. Но у меня есть вопрос. Мы воюем уже несколько недель, а я видел совсем мало янычар. Где они скрываются?

– Часть из них – с моим сыном, Алиром. Он, как мне сообщили, ведет войско отбивать Тагкалай у мятежников.

– И насколько велико его войско?

– Недостаточно велико, чтобы противостоять вам. И Тагкалай далеко.

Ираклиус кивнул и довольно ухмыльнулся.

– Благодарю за честность, шах Мурад. Вы можете идти.

Мы вернулись в лагерь. Я молился в одиночестве в своей юрте, а потом навестил лежавшую в постели Сади.