Это он, Малик, во всем виноват. Кровь жертв мятежа не только на оружии нападавших, но и на его руках. В последний момент Адевале пытался его предупредить. Если бы он только разглядел тревожные сигналы раньше…

На пустые сожаления нет времени. Надо спасать сестер.

Малик проскользнул между охранявшими Фарида мятежниками и дотронулся до его плеча.

– Я здесь, – прошептал он. На лице его наставника не дрогнул ни один мускул, но он явно почувствовал облегчение.

– Жди моего сигнала, – тихо пробормотал Фарид. Затем он сделал шаг вперед и раскинул руки, словно хозяин, приглашающих гостей в дом.

– Мвани Зохра. Мвани Адама. Как я рад, что вы все же решили принять участие в коронации.

– Помолчите, Фарид, – резко сказала мать Дрисса. Она сказала что-то ближайшему мятежнику, и Малик заметил, что, хотя он носил цвета личной гвардии Алахари, на широком наконечнике его копья была выбита эмблема Солнца. Воины мятежников, должно быть, пробрались во дворец в числе оставшихся без крова жителей. Если слуги и знали об этом, никто ничего не сказал – да и ведь на коронацию ни одного из них не пригласили, поэтому лично их безопасности ничто не угрожало.

Мвани Адама сильнее сжала шею Ханане, и та тихонько вскрикнула. Улыбка Фарида стала зловещей.

– Я не могу сказать, будто понимаю, что тут происходит, но уверен, что мы можем найти компромисс…

– Продолжайте говорить, и я перережу принцессе глотку, – рявкнула мать Тунде. Однако, хотя лезвие кинжала было плотно прижато к шее Ханане, на нем не показалось ни единой капли крови. Малику было неизвестно, можно ли вообще убить Ханане во второй раз, но он не имел ни малейшего желания это выяснять.

Отбросив всякое притворство, Фарид мрачно спросил:

– Чего вы хотите?

– Мы хотим справедливости, – сказала мать Тунде. Голос ее дрогнул, но кинжала от горла Ханане она не отняла. – Когда наши сыновья были избраны для участия в Солнцестое, нам сказали, что они находятся под защитой дворца и с ними ничего не случится. Но они погибли – погибли, будучи вверены вашим заботам, – и в качестве причин их смертей нам озвучили явную ложь. Мы хотим правды, Мвале Фарид. И мы хотим, чтобы убийцы наших сыновей предстали перед нами прямо сейчас.

– Каким образом умерщвление половины двора должно почтить их память? Думаете, Дрисс и Тунде желали бы этого?

– Не смейте называть их имена! – вскричала Мвани Адама и еще сильнее сжала шею Ханане. Малик лихорадочно пытался сообразить, что он мог сделать для разрешения ситуации без нового кровопролития. Можно соткать отвлекающую иллюзию, но даже если они смогут покинуть дворец, кто знает, что ожидает их снаружи?