– Не думаю, что они сказали тебе правду, – тихо говорю я. – Моя мама думала, что ты бросил ее.

– Твоя мама не раз лгала тебе, Блум. Ты не можешь знать, не поступила ли она так и в этот раз.

И снова правда. Это была не первая ложь, сказанная мне моей матерью.

Я опускаю взгляд, обдумывая его слова. Мысль о том, что Джозеф сидел в своей комнате в Осеннем Дворе и ждал весточки от моей матери… странная. Она вызывает во мне массу непонятных чувств. В первую очередь, конечно, замешательство и сомнения, но еще и сострадание.

– И что это меняет? – спрашиваю я через несколько секунд, поднимая голову и глядя прямо на него. – Даже если ты любил ее, даже если хотел быть рядом с нами обеими, но Мастера наших Домов остановили тебя. Это не искупает того, что ты сделал в прошлом. Убийства… Это ничего не меняет.

Джозеф складывает руки между коленями, впиваясь в меня взглядом:

– Правду нужно говорить всегда, ты так не считаешь? Неважно, изменит она что-то или нет, важно это или нет. Правда всегда есть и будет правдой.

Стиснув зубы, заставляю себя произнести следующие слова:

– Я – твоя дочь. И дочь Элизы. Если ты любил меня, когда я была сгустком клеток в ее утробе… почему сейчас не любишь? У тебя была возможность исправить ошибку, допущенную тогда Мастерами. Ты мог познакомиться со мной и стать моим отцом. Вместо этого ты решил стать моим врагом. Почему?

Этим я, кажется, выбиваю его из колеи, что меня немного удивляет. Вопрос лежит на поверхности.

Если Джозеф собирается изображать из себя любящего, непонятого отца, то ему придется развить эту идею.

– Ты мне больше не дочь, – говорит он, и его голос едва заметно дрожит на последнем слове. – Элиза отличалась от других представителей сезонных Домов. В наше время. Она была свободной духом, спонтанной и принимала собственные решения. Но после того, как она ушла от меня, она изменилась. Она стала винтиком в системе и втянула в нее тебя.

Невольно меня разбирает смех. Сухой, наполненный сарказмом, но на мгновение он все же заполняет маленькую комнату.

– Ты совсем не знаешь меня, Джозеф. И не знаешь мою маму. Тот факт, что я с повстанцами и прячусь от собственного Дома, должен был доказать тебе, что я не какой-то тупой винтик в системе.

Он пожимает плечами:

– Может, ты и передумала. Но в глубине души ты – дитя Зимы.

– И это плохо?

– Да. – Джозеф встает и смотрит на меня так холодно, что я чуть не вздрагиваю. – Сезонные Дома разрушили мою жизнь. Они забрали у меня семью, а когда я потребовал власти, которая мне причиталась, изгнали меня. Ты – часть этого мира, поэтому никогда не сможешь быть частью меня.