Кэт тихонько вздыхает.

Не знаю точно, но у них мой телефон. Может, они просто позвонили ей. Где Кеннет?

Да плевать мне на него.

Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов. Если Джозеф действительно позвонил Блум и сказал ей, где мы находимся, я не сомневаюсь, что она тут же направилась сюда. Тот факт, что она разговаривает с Джозефом, пока я здесь, связанный и с кляпом во рту, сижу, прислонившись к этой гребаной стене, противоречит здравому смыслу. Однако более важным вопросом является то, как повстанцы узнали, что Блум не придет. Судя по всему, они были к этому готовы. Значит, они либо какое-то время следили за нами, либо один из наших людей предал нас. Факт, что Кеннета в числе заложников нет, говорит сам за себя.

Нужно что-то предпринять, – говорю я, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас я не могу поддаться страху за Блум или злости на всех остальных. Эти чувства ни к чему меня не приведут, только затуманивают разум и мешают принимать разумные решения. Я взвешиваю варианты, но при любом из них слишком велика опасность, что ситуация станет только хуже. Конечно, я могу блокировать силы вокруг себя, но, так как глаза мои закрыты, я могу заблокировать также силы Кэт, Матео, Зары и Анатолия. А может быть, и Блум. И тогда мы, скорее всего, снова окажемся без сознания, так и не успев ничего сделать.

Тело, прижимающееся к моему левому плечу, едва заметно двигается.

Попробуй ослабить веревки и проверь, не очнулись ли остальные. Как только у нас появится шанс, мы должны освободиться. Мы выберемся отсюда, Кево. Вместе с Блум.

История, которую нужно рассказать

История, которую нужно рассказать

Блум

Я любил Элизу. Так же, как и тебя.

Слова звучат в моей голове так ясно и четко, что мне на мгновение кажется, что Джозеф может проникать мыслями в мой разум, совсем как Кево. Не знаю, к какой реакции склоняюсь больше: рассмеяться ему в лицо или стошнить на его до смешного чистые кроссовки.

– Серьезно? – спрашиваю я через некоторое время, в течение которого он просто молча смотрит на меня. – Это что, новая афера? Изображать из себя любящего отца и надеяться, что несколько ласковых слов смогут изменить мое мнение?

Я вижу, как он сглатывает. В глазах Джозефа отражаются мириады эмоций. Если он играет, то делает это чертовски хорошо. Но и это меня не удивило бы.