Кево поднимает голову и в замешательстве оглядывается по сторонам. Когда он замечает меня, то замирает. С моих губ срывается всхлип, и я поспешно прижимаю к ним пальцы. Кево медленно поднимается на ноги, бросает на Кэт быстрый, ободряющий взгляд, а затем подходит ко мне.

Когда его руки обхватывают мое лицо, я падаю. Я потеряла его, я думала, что больше никогда его не почувствую. Но в его прикосновении столько правды, столько искренности, что я не могу не отпустить все напряжение. Я обхватываю его руками и делаю последний шаг к нему, который до сих пор разделял нас. Моя кожа пылает, губы покалывает, и я наконец чувствую, что снова могу нормально дышать. Давление в моей груди исчезает, когда Кево склоняет голову и целует меня. Это осторожный поцелуй, как будто он должен убедить себя, что я действительно здесь.

– Вполне возможно, что я все-таки умер, – шепчет он мне в губы, смеясь тихо, но искренне. – Это похоже на рай.

Мой смех звучит немного истерично, но мне все равно. Я фыркаю:

– Ты действительно мог бы придумать что-то более оригинальное для своих первых слов после воскрешения.

В ответ он обнимает меня крепче. Я прячу лицо на груди Кево и делаю несколько глубоких вдохов, пока он держит меня в своих объятиях, образуя вокруг нас защитную клетку. Кажется, что мы стоим так вечность. Будь моя воля, я бы никогда не отпускала его. Пусть время остановится, навсегда удерживая нас в этом моменте, я не против.

Наконец кто-то откашливается, и я неохотно отстраняюсь от Кево, но не отпускаю его полностью. По-видимому, Кево мыслит также, потому что он тут же обнимает меня за талию и крепко прижимает к телу.

Перед нами стоит Кэт, рядом с ней Зара и Кеннет. Анатолий тоже здесь. Понятия не имею, откуда он взялся. На нем ясно написаны следы последних нескольких часов. Очков на Анатолии больше нет, с подбородка идет кровь, к тому же он кажется каким-то скрюченным, будто толком не может опираться на левую ногу. Глядя на четверых своих друзей, я с болью осознаю, что Матео больше нет. От мысли, что он, вероятно, все еще лежит рядом с разбитой машиной, меня тошнит, и я обещаю себе, что выясню, кто виновен в его смерти.

– Что нам теперь делать? – спрашивает Зара, беря Анатолия за руку и кладя голову на плечо Кэт.

Кеннет тяжело вздыхает:

– Очищать. Улицы. И мир.

Я морщусь. При мысли о предстоящих неделях, месяцах и годах мне хочется взять Кево за руку и убежать с ним далеко-далеко. Куда-нибудь туда, где тепло, где нас не достанут заботы всего мира. Но если честно, я слишком долго пряталась под своим одеялом безразличия. Эти дни прошли, хотя мне и неприятно это признавать.