Кево переплетает наши пальцы и вытягивает руку. Слегка отступает от меня, чтобы рассмотреть мое платье. Он уже видел его, но смотрит на меня так, словно впервые встретил.

– Ты дочь Осени и Зимы, – тихо шепчет он. – Твоя мама гордилась бы тобой.

Воспоминание о маме вызывает боль. Я думаю о ней каждый день, скучаю по ней каждый проклятый день. Через месяц после окончания войны мы эксгумировали ее урну и передали, как и положено, фьорду. Но это не меняет того факта, что я скучаю по ней и хотела бы, чтобы она была здесь и видела все это. Особенно сегодня вечером. Я знаю, она бы сражалась за Ванитас, если бы выжила. По-своему она это сделала. Она заслужила быть свидетелем этого, увидеть меня в этом платье. У меня никогда не было возможности открыто поговорить с ней о моих осенних способностях и об отце. Тем не менее, я думаю, ей бы понравилось видеть, как я с гордостью сочетаю два своих времени года.

Джозеф по-прежнему вызывает у меня лишь головную боль. Отчасти мне жаль его. Его история – его изгнание из Дома Осени, то, как моя семья обошлась с ним, потеря его собственной маленькой семьи – все это было несправедливо по отношению к нему. Если бы я знала обо всем этом, без войны, без интриг, я бы, конечно, боролась за его реабилитацию. Но произошло слишком много событий. Он убил слишком много людей. Даже то, что мой отец спас мне жизнь в последней битве, не компенсирует всего того, что он сделал до этого.

Джозеф все еще в тюрьме – в одиночной камере и под наблюдением представителей сезонных Домов или людей, знающих о нашем мире и его силах. Но это, конечно, не долгосрочное решение: мы не можем вечно держать его в заточении среди обычных людей. Риск того, что он раскроет наши секреты или вырвется наружу, слишком велик. Сейчас обсуждается вопрос, будет ли он просто изгнан или найдется член Ванитас, достаточно сильный, чтобы стереть ему память. Но я не хочу сейчас беспокоиться об этом. Предстоит еще много работы, прежде чем наступит настоящий мир. Но первые шаги уже сделаны, и мы заслуживаем того, чтобы отпраздновать этот вечер, не отягощая его заботами о будущем.

Когда Кево протягивает мне руку, я с улыбкой принимаю ее, и мы вместе проходим через большие двойные двери, ведущие в бальный зал. Как и год назад, зал празднично украшен – но на этот раз в приглушенных оттенках серебристого и белого. На маленьких столиках стоят гигантские композиции из орхидей и ярких пышных растений, повсюду сверкают бриллианты разных размеров, напоминающие герб Ванитас. Мягкая фортепианная музыка плывет по залу, а от запаха свежеприготовленных яств в желудке начинает урчать.