— Как? Если мне придётся шнырять по замку.

— Каком. Твоё место дислокации — книжная фактория. Там ты будешь жить, есть, спать, гадить и иногда работать. А Шарль и книги — вещи несовместимые. Он даже не подозревает, что в Лувре есть помещение для изготовления и хранения никому не нужного дерьма с буквами.

— Королеву там же буду раскладывать?

— Мне наплевать. Я тебя предупредила. Ты услышал, — резко оборвала Джей явно распоясавшегося ученика, ставя его на место, — Теперь что касается короля. Людовику девятнадцать лет.

— Хм, так он ещё пацан? — непроизвольно вырвалось у слушателя, всё же, несмотря на предупреждение, вспомнившего фильм про трёх мушкетёров, где король ему в папы годился.

— Как ты уже понял, детство его проходило в самом настоящем Аду. С одной стороны, мальчику с пелёнок талдычили, что он будущий король Франции, и остальные, что толпились вокруг — ему не чета. С другой — именно по этой причине наследника пороли больше остальных. Нет, ни за то, что он был какой-то особо пакостливый и хулиганистый. Пороли только потому, что он будущий король. Папа так решил.

— Хорош папаша, нечего сказать.

— Его отец, кстати, единственный, кто любил мальчика по-настоящему. Просто у Генриха имелся инновационный подход к воспитанию подрастающего поколения. И лупил он сына исключительно исходя из педагогического принципа: меня в детстве лупцевали — и ничего. Вот до короля дорос. И тебя, значит, пороть требуется, чтоб вырос монархом.

— А меня никогда в детстве не били, — задумчиво проговорил молодой человек, неожиданно с грустью вспомнив своих родителей.

— Ну и зря, — презрительно фыркнула Суккуба, — поэтому из тебя вырос не король, а непонятно что, на мою голову.

Дима промолчал, лишний раз прикрыв рот, не желая разжигать конфликт. Хотя потусторонняя дрянь покусилась на самое для него святое — родителей. Но он сразу понял, что исчадье ада, наверное, по-другому и не умеет. Откуда у них там, на сатанинских просторах, понятия человечности и любви к ближнему.

— Но психику папочка ему сломал не этим, — тем временем продолжала кощунствовать исчадье разврата, — Этот потный козёл, упиваясь инновационной деятельностью в области образования, почему-то решил, что мальчиков никто не обучит грамотному сексу, кроме него самого. Поэтому, и законные дети, и бастарды мужского пола частенько приглашались на просмотр разнузданного порно с его участием и одной из фавориток.

— Я в шоке, — выпучил глаза ученик, — его папаша вообще с башкой не дружил?

— Я тебя заранее предупреждала о нравах. Так что по мере изучения их подноготной, шок — это будет твоё нормальное состояние. И если у тебя уже психика сформирована, и ты на занятиях по практическому сексу у Генриха наверняка бы получал эстетическое удовлетворение от просмотра порнухи в живую, то вот у маленького Людовика она сломалась. С детских лет и до конца жизни он панически боялся женщин.