— Но это же вообще подстава! — возмутился ученик, — я же от незнания реалий тут таких дров наломаю.

— Вот на переламывании этих дров и будешь учиться. Как вступишь в какое дерьмо — убьют. Возродишься — поплачешься, попробуешь другую линию поведения. А так — извини. Всё сам, всё сам. И последнее. Так сказать, секретное напутствие на дорожку. Ди, ты в состоянии сдать этот экзамен даже с первой попытки, если хорошо постараешься. Вспоминай и оперативно находи применение всему, чему научился. Так что дерзай, Ди Балашихинский.

Карета остановилась.

— Всё, — по-барски величаво констатировала Суккуба, откидываясь на спинку сиденья, — приехали.

— Куда? — зашугано поинтересовался не на шутку разволновавшийся Дима, отодвигая край тяжёлой занавески и выглядывая наружу и тут же в восхищении восклицая, — О, да это же Собор Парижской Богоматери!

— Нотр-Дам-де-Пари, — уточнила Джей, — в данный момент епископ Люсона находится где-то здесь. Ни пуха тебе, ни пера, ученичок.

— Ну вот и иди, сама знаешь куда, — пробурчал горе абитуриент, покидая средневековый транспорт и с опаской оглядываясь по сторонам.

Он вздрогнул, когда обернулся к карете, а той словно и не было. Исчезла. Ни цокота копыт, ни шума отъезжающей повозки. Просто исчезла и всё! Дима остался один посреди улицы в состоянии опешившего туриста, неожиданно потерявшего из вида своего гида, а за одно и всю свою туристическую группу.

Торопливо отойдя к краю мостовой и прижавшись к ограде, он ещё минут пять рассматривал окружение и прохожих, снующих туда-сюда давая себе время успокоить внутренний мандраж и привыкнуть к этой не совсем привычной для себя обстановке пространства и времени.

По его ощущению, в досточтимом городе Париже царило раннее утро. Точнее определить не получалось. В столице Франции стояла пасмурная погода, хоть и без дождя.

Толчеи не наблюдалось. Прохожие хоть и имелись, но все как один, рабоче-крестьянского вида, тащащие куда-то корзины, тюки и мешки на горбу.

Наконец, насмотревшись и успокоив сердцебиение путём многоразового прочтения мантры «я — ведущий», он сделал единственное заключение из всего увиденного:

— Санэпиднадзора на вас нет.

Грязь, смрад и не ухоженность чувствовалась абсолютно во всём. А воняло так же, как в его мире на мусорном полигоне, мимо которого Дима иногда проезжал, закрывая наглухо окна в машине. Все здания казались серыми и обшарпанными, будто такого понятия, как косметический ремонт в это время не существовало в принципе. А может быть, оно так и было.

Новоиспечённый Ди Балашихинский поглубже упрятал руки и свиток в широкие рукава обшарпанного одеяния, сделавшись нахохлившейся квочкой на насесте, сгорбился и, стараясь не привлекать внимание мимо пробегающих носильщиков, двинулся к мрачному собору, где в отличие от мостовой, вообще людей не наблюдалось.