Тут, как из-под земли материализовалась Сюзанна, заставив молодого любовника, несмотря на расслабон и усталость, в очередной раз вздрогнуть. Она старчески поцокала языком, глядя на хозяйку. Затем прокурорски обвиняющим рыбьим глазом зыркнула на насильника, одним взглядом укоряя последнего, мол, нельзя же так, угробишь же королеву. После чего жестом фокусника достала из воздуха влажную бархотку и принялась обтирать горящее и плавящееся жирком тело Марии.

Дима: — Круто. Прям секундант на боксёрском ринге между раундами. А меня обтирать будет?

Но та, сделав своё дело, только ещё раз бросила на охальника неодобрительный взгляд, всем видом как бы отвечая на его незаданный вопрос, мол, обойдёшься, и, прошаркав куда-то в изголовье, растворилась, как и не было.

Вот тут перед Димой встала дилемма: собрать монатки и попрощаться, типа «Мавр сделал своё дело. Мавр может уходить». Или попробовать убаюкать обессиленную сорокапятилетнюю тётеньку и только тогда скрыться на цыпочках триумфатором. Правильным посчитал последнее.

Как учила Джей, да будет ей пусто, следует не только искать подход к снаряду, но и правильно организовать отход от него, чтобы станок в виде женщины даже подумать не посмел обидеться. А обидеться тётенька её возраста не сможет, лишь уснув быстрее любовника.

Самое простое для успокоения возбуждённой дамы в данной ситуации Дима посчитал отвлечение разговорами на нейтральную тематику. Вот только о чём говорить? О чём он, не воспитывавшийся в лучших домах Парижа, может толковать с самой королевой на отвлечённости бесед, не одну собаку на этом съевшую? Всё их общение до этого велось исключительно на литературном поприще.

На первом свидании он читал ей развратную книгу, тема которой в данном случае неприемлема, так как вновь склонит собеседников заняться физическими упражнениями, ведущими к продолжению рода. А Дима этого уже откровенно не хотел. Желание иссякло, да и сам «продолжитель» побаливал от излишнего перенапряжения.

Марии, похоже, этого тоже хватило с лихвой. Она хоть и хорохорилась, но возраст всё же давал о себе знать. Отсутствие гибкости с выносливостью на этом отрезке жизни сменялись присутствием одышки и обессиленной загнанностью.

Дима: — Что за сволочная ситуация? Понимаю, что надо говорить, но не понимаю, о чём. Хотя… чем королева отличается от обычной женщины? Да, судя по тому, как я её только что крутил-вертел — ничем. Её Величество со всех сторон оказалась обыкновенной тёлкой. Похотливой, как все кошки в марте. А, как известно: ласковое слово и котейке приятно.