И галеры и челны ходят на вёслах, но ради сбережения сил имеются у них и паруса. А значит — перенимешь у противника ветер, окажешься в лучшем положении. Твёрдо помня это нехитрое правило, Мамед-хан пошёл на остров с мористой стороны и попал в ловушку, расставленную самой природой. Галеры наткнулись на каменные мели в том самом месте, где только что неопасно плавали струги. Казалось бы, велика ли разница в осадке — пол-аршина, не более, и всё же челны прошли, а грузные галеры напоролись на подводные валуны и замерли, позволив Семёну расстреливать себя не торопясь и на выбор.

Семён со товарищи успели дать ещё два залпа, когда корабли наконец сцепились. Тут-то и выяснилось, сколь превосходнее разбойничий флот над двухъярусной галерой. Гребцы-невольники побросали вёсла и полезли под лавки, спасаясь от пуль и нечаянных стрел. Теперь не только те корабли, что сели на мель, но и вся флотилия Мамед-хана мгновенно обездвижела, став лёгкой добычей привыкших к морю казаков.

На другом краю острова тоже что-то делалось, оттуда доносились хлопки мушкетов, гулко громыхнули большие пушки, но к этим звукам Семён не прислушивался. Он свою часть ратной работы сделал.

— Пушки чисти! — приказал он помощникам, что, забыв о деле, с разинутыми ртами глазели на побоище. — Снаружи песком драить, всухую, чтобы сияло, а то позеленеют от соли — стрелять будет неловко.

Онфирий и Иванище со вздохом пошли к орудиям. Семён принялся убирать остатки нестраченного зелья. Огненный бой короток, кто-то кого-то ещё режет, а пушки уже молчат и пушкари прибирают их, готовя к будущим сражениям.

Персам на воде биться несподручно, из всех галер, срубленных под началом взятого на персидскую службу немчина Цысарской земли, из-под Свиного острова утекло едва ли пяток. Сам Мамед-хан спасся, бежав на одном из уцелевших корабликов, а вот сын его — персидский княжич Шабын Дебей — попал в плен и брошен был на кругу вместе с иной богатой добычей.

С того дня на море у казаков соперников не осталось.

Возрыдали прибрежные городы, ужаснулись народы. Кто мог — отсиживался за стенами, остальные готовились к смерти. Прибрежные городки Фарабад и Астрабад, прежде уцелевшие за казацким недосугом, теперь были разграблены начисто.

Последнее время обученные нуждой казаки отовсюду, кроме грабёжной добычи, везли ещё и воду в бурдюках. Однако всё равно воды на острову не хватало, и многие пили прямо из моря. Результат не замедлил сказаться, в лагере объявились повальные болезни. Одним из первых слёг хвалившийся здоровьем Игнат Заворуй.