Огни. Разноцветные, мерцающие, искрящиеся, они были повсюду: в изогнутых стёклах фасадов, в асфальте, отполированном дождём до зеркального блеска, в мокрой обшивке флаера и в глазах Эллионта.

— И хватит рыдать.

— Ладно, больше не буду.

Хорошо, что здесь такой ливень: из-за него не видно слёз.

— Это «Хвост кометы»?

— Нет. Просто вода. Минеральная.

— Я хочу «Хвост кометы»! — в её голосе появились капризные нотки, она зашарила по карманам в поисках платёжной карты. — Да где же…

А музыка как будто знакомая. Напоминает мелодию, услышанную на Йорфсе. Или ей это только кажется?

— Эллионт…

— Что?

— Не оставляй меня одну.

А воздух после грозы такой свежий, пьянящий, с тонким шлейфом озона и медуницы…

— Ты вымокла до нитки. Я поищу что-нибудь сухое.

С балкона открывался такой вид, что дух захватывало: землю почти не видно, зато до клочковатого облачка, проплывающего мимо — рукой подать. Вот бы дотянуться…

— Держи, — Эллионт протянул ей полотенце, но Сол проворно схватила его за галстук и потянула на себя, опрокинув на кровать.

— Сол… — он попытался вывернуться.

— Что?

— Не надо. Ты будешь жалеть. И возненавидишь меня.

— Пусть так. Мне плевать. Я заслуживаю ненависти.

Он, наконец, смог поймать её руки, и на какое-то мгновение она почувствовала на себе его горячее дыхание.