— Надеюсь, Гейзер ничего не напутал, — произнёс Эллионт таким тоном, будто за ним водился такой грешок. — Что-то не вижу я никакого космопорта.

Гейзер жил на Йорфсе уже неделю — он оказался в составе первой миротворческой делегации.

— Вольтурис можно посадить и на грунт: он же лёгкий, — заметила Сол. — Мы специально выбирали не самое людное место. Пока что мы не хотим особо афишировать наши взаимоотношения, да и сам факт нашего существования тоже.

— Да-да, поддерживаю, — откликнулся доктор Легрант. — Сейчас важно наладить контакты, любая мелочь может стать поводом для раздора.

Ещё на подлёте к точке высадки — ей служила поросшая непроходимым кустарником долина в жерле потухшего вулкана, Сол заметила яркие разноцветные флаги на длинных тонких флагштоках, весело развевающиеся на ветру. Жёлтые, синие, алые, полосатые и в крапинку, — такое впечатление было, будто бы жители Йорфса не смогли определиться с единым цветом, поэтому вывесили флаги всех цветов радуги. А, может, в их понимании это был знак дружелюбия и гостеприимства. Сол крутанула штурвал, разворачиваясь против солнца, и аляповатые лоскуты ткани слились в одну пёструю полосу, мазнувшую по горизонту разноцветной тесьмой.

Хотя Метриус и уверял, что отыскал тихое и укромное место для встречи, у Сол было такое ощущение, что повсюду, куда не взгляни, на неё взирали сотни пар блестящих от любопытства глаз. От этого ей стало неловко.

— Сынок!

Чумазый курносый мальчуган радостно бросился к отцу, тут же заключившему его в объятия. Сейчас, когда Жак был одет в привычную для Йорфса хлопковую рубашку с коротким рукавом и стильные, но непрактичные и явно неудобные штаны из плотной, напоминающей брезент ткани, ничто не выдавало в нём иноземца.

До неё долетали обрывки фраз про повсеместное внедрение вторичной переработки пластика, поставки озонаторов для восстановления озонового слоя, новейшие технологии выращивания животного белка на основе генной инженерии, — безусловно, то были неимоверно важные разговоры о важных вещах, но на Сол они нагоняли тоску. Очень скоро она безмерно устала от всей этой кутерьмы, шумной, суетливой и неуклюжей, и ей остро захотелось побыть наедине с собой, — вот только никто не спешил давать ей такую возможность. Метриус с преувеличенно важным видом сунул ей бумаги, Густаф Грин подошёл поздороваться и выразить ей свою признательность, доктор Легрант считал чрезвычайно необходимым долго и эмоционально рассыпаться в благодарностях за сына. И никто не задавался вопросом, чего хочет сама Сол.

А ей хотелось, чтобы её хоть немножечко, хоть какое-то время никто не трогал: не донимал расспросами, не раздражал притворным и приторным сочувствием, наигранными улыбками и бесконечными просьбами о помощи с переводом.