Зильберрад явился в неуважительно скучном сером камзоле. Единственным ярким пятном его наряда было орлиное перо на шляпе, которое дрожало на ветру, дразня птиц. Едва каблуки его сапог, украшенные окровавленными шпорами, коснулись земли, как конь обернулся мальчиком-демоном. Весь в черном, бледный и хмурый, он сохранял идеальную непроницаемость на юном лице. Но Кристоф знал этот взгляд: малец еще припомнит господину эти шпоры.

Они с Ауэрханом коротко кивнули друг другу.

– Ты еще не передумал махать шпагами в такой прекрасный день? – спросил Зильберрад, вразвалочку подходя к столу. На золоченой перевязи болталась шпага. Ауэрхан услужливо наполнил вином бокал и протянул его Рупрехту. Тот выжидал. Кристоф расхохотался и дал знак Ауэрхану, чтобы ему налили из той же бутыли.

– Думаешь, я собираюсь тебя отравить?

– Это похоже на тебя.

Вагнер подумал, не обидеться ли: никогда в жизни он еще никого не травил! Но потом решил не разубеждать Зильберрада. Всегда приятно, когда соперник думает о тебе хуже, чем ты есть. Они выпили вина – славного сладкого франконского вина.

– Ну что ж, не будем тянуть, – Зильберрад покатал вино во рту, с удовольствием облизал губы и огляделся: – А где же, собственно, та, из-за которой весь переполох?

Кристоф улыбнулся:

– Может быть, выйдет позже.

Они стали друг напротив друга. Шпаги с лязгом выскользнули из ножен. Рупрехт Зильберрад вооружился отличным клинком, наверняка из миланской стали. Причудливые витые дуги гарды надежно защищали руку. Его шпага была настоящей королевой по сравнению с обыкновенным, даже простоватым оружием Кристофа Вагнера. Когда тот вытащил свой клинок из ножен, на свободу вырвалось облачко пыли – так долго его шпага спала спокойным сном.

– En garde! – церемонно скомандовал Зильберрад.

Вы только посмотрите на него! Левая рука заложена за спину, колени мягкие, клинок торчит вверх совершенно неприлично… Вагнер рядом с ним выглядел расхлябанно. Никогда он не стряхнет с себя эту шкуру трактирного мальчишки. Да и зачем? Будь тут Доктор, тот бы вскипел: «Посмотри на себя! Разве этому я тебя учил?» Кристоф нехотя отставил ногу, шаркнув ею об землю.

Рупрехт метил сразу в шею. Нападал он быстро и яростно, короткими колющими движениями, заставляя Вагнера обороняться. Клинки скрещивались с неприятным лязгом, оставляли зарубки на лезвиях, но до плоти не дотягивались. Доктор любил говорить, что у Кристофа руки короткие, так что нужно быть как можно ближе к врагу, чтобы достать его. Вот только Зильберрад не давал никакой возможности приблизиться к себе. Он нанес удар по предплечью, распоров рукав и пустив первую кровь. Кристоф взвизгнул и отступил, тем самым заставляя Зильберрада подойти. Последовал очередной обмен угрожающими, но бесполезными уколами. Еще шаг – и Вагнер, резко присев, схватил горсть песка и метнул в глаза противнику.