Агата побежала, налетев на ворота, которые взвизгнули под ее руками, как пес. Луна милосердно показала свой круглый бок, и ее света оказалось достаточно, чтобы она сумела рассмотреть лицо мужа. Тот сильно похудел, как будто всю неделю ничего не ел, и от этого выглядел старше лет на десять. До нее донесся резкий горький запах конского пота.

– Я думал дождаться утра, чтобы не тревожить тебя посреди ночи, – тихо сказал он.

Облегчение затопило ее до самой макушки. Ноги сделались ватными, и Агата сползла вниз, цепляясь за решетку ворот. Господи, спасибо, спасибо! Оставалось дотянуться до задвижки, но для этого требовалось снова подняться.

– Тебе плохо? – заволновался он. – Тебя сильно избили там, на дороге? Ребенок не пострадал?

Ответить у нее получилось не с первого раза:

– Все хорошо. Ребенок невредим.

Цепляясь за решетку, она встала на ноги, отомкнула задвижку и обняла мужа. Про себя подмечала изменившиеся мелочи: грязные волосы, от которых шел запах дорожной пыли, ссадины на лице, плотную темную щетину на подбородке…

– Туго же тебе пришлось, если даже побриться не успел, – заметила она.

Он засмеялся, и его смех отозвался в ее теле теплой дрожью.

– Да, я порядочно попетлял по дороге из Эльвангена… Коня нужно накормить.

– Тебя тоже нужно накормить.

– Не сейчас, – твердо возразил Рудольф. – Я не войду в дом своей жены ночью и тайком, как вор. Раз уж я собираюсь договориться с твоим опекуном, то должен вести себя как подобает.

В этом был весь Рудольф. Спорить с ним было бесполезно. Какова ирония – отыскать мужа, для которого приличия играют настолько большую роль!

Она все же уговорила его войти в сад и присесть на скамью, скрытую от посторонних глаз плотными зарослями ивы. Но удалось это только после того, как она пожаловалась Рудольфу, что ей тяжело стоять. «А если ты не войдешь, я проведу у ворот всю ночь», – пригрозила она. Тогда он сдался.

Скамья стояла на берегу небольшого пруда. Каждый год Кристоф намеревался очистить его и привести берега в порядок, но каждый год забывал об этом, и пруд только сильнее зарастал ряской. Агата и Рудольф сели рядом и взялись за руки, как стеснительные юнцы. Вдали гремел гром, но дождь сюда пока не дошел. Агата плотнее запахнула на себе шаль.

– Почему ты спросил, в порядке ли ребенок? Откуда ты знаешь, что на нас напали по дороге?

– Мне сказал Ауэрхан.

Она нахмурилась. Демон ни словом не обмолвился о том, что они виделись.

– Он явился к тебе?

Рудольф поморщился и потер лоб: