Вскоре я выяснил, что есть начальник десятки. Его звучно зовут Большой Кулак. Есть еще начальник сотни по имени Стоухий Зверь. Есть и другие командиры, осененные Светом Небес. Еще и Отец-Солнце за тобой присматривает. То, что не заметят Большой Кулак и Стоухий Зверь, Отец-Солнце обязательно зафиксирует. Так что ленится не стоит, дело может кончиться колодками и колодцем, а то и топором по шее. Товарищи будут очень рады возможности полакомиться тобой для обогащения своего скудного белкового рациона.

Но и расходоваться безмерно тоже не стоит, кормежка-то не больше раза в день. Так что, не избегай подножного корма.

К концу первого рабочего я был как в тумане, а тут еще случился прием в братский союз каменщиков Полуденного Солнца. Это тебе соответствующую татуировку делают, плюс прокалывают ухо обсидиановым ножом — вопить не рекомендуется, иначе завтра «случайно» сбросят в каменоломню — а в обагренную дырочку вставляют нефритовый стерженек. На второй день снисхождение ко мне кончилось и я попал под порку — били прутьями по заднице, выводя ее из строя. Правда, потом мне один смышленый индейчик по имени Носач подарил половину своей премиальной коки. Кокаиновая кайф-лепешка делает жизнь прекрасной, потому что из нее в твои жилы входит Друг — однако, попробуй, заслужи ее. А найти дурман-траву, в которой тоже живет Друг, редко удается.

Работа тут всякая. Кирками и клиньями ломать камень, кажется зернистый кварцит, обкалывать и шлифовать глыбы — впрочем, на это хитрое дело меня еще не скоро поставят, — тащить громадные монолиты на громадных салазках, переносить в корзинах щебенку. Она идет в воду первой, а потом уже устанавливаются тесаные плиты. До священного острова, что посреди озера Титикака, еще три полета стрелы. Но там, где пока летают лишь стрелы и птицы, скоро можно будет пройтись, не замочив сандалий, по дамбе. Тогда и будет достроен островной храм Виракочи, а через него станет поступать в наш мир щедрая сила богов.

Меня поставили на щебенку. От каменоломни до растущей насыпи два полета стрелы, то есть семьсот метров, и все это расстояние надо преодолеть с корзиной на голове или в руках. А в корзине минимум пуд.

Я естественно подумал о том, что с тачкой жизнь была бы проще и приятнее. Но какая тачка без колеса. Когда я своему приятелю Носачу рассказал об этой полезной штуке, он пришел в ужас и замахал руками, мол, речь идет о святотатстве. В чем суть святотатства я понял позднее, когда поведал о своей задумке Большому Кулаку и нарисовал образ тачки палочкой на песке. В обоих глазах начальника засверкали золотые пумы, яростные посланцы Отца-Солнца. Десятник закричал: «Так ты хочешь использовать образ Пресветлого для катания грязного камня.» Я слишком поздно понял свою ошибку — действительно колесо и символическое изображение Отца-Солнце весьма схожи.