Холод оглушил меня, как кулаком. Дин и Синдж слишком жарко топят. Можно сказать, обращают мое серебро в дым.

53

Завтрашний день обещал превратиться в ад. Как в тех царствах смерти, где грешники в расплату за прижизненную леность приговорены к вечной уборке снежных завалов.

Я посмотрел на все это еще раз, передернул плечами, вздохнул и двинулся дальше.

Новый год уже миновал, а я так и не начал новую жизнь. Я слишком много хныкал и ворчал, слишком долго ждал от жизни всяких пакостей и подлостей по отношению к себе. Надо стать позитивнее. И активнее. Пить меньше, а вставать раньше.

Последние лет пять я повторяю это себе не реже раза в неделю. В дополнение мне еще нужно, конечно, побольше двигаться и сбросить фунтов десять. Или двадцать.

Не так много для этого требуется. Всего несколько дней.

– Сто лет не видел тебя в такую рань, – сообщил Плоскомордый.

– Вы сильно преувеличиваете, сэр.

– Может, и преувеличиваю. Но не сильно. Что стряслось? Что происходит?

– Убиваю двух зайцев разом. Эти парни построят тебе казарму. С печкой и сортиром. Сделают они это быстро, до конца дня, на глазах у строителей Вейдера.

Я нанял для этого полукровок, истосковавшихся по работе.

– Много народа пришло сегодня?

– Почти все, если верить Лютеру, – ответил Тарп. – Испугались остаться без работы.

– Это немножко прибавит им рвения.

– Если только не взбунтуются.

– С места, где я стою, даже не оглядываясь, могу насчитать четверых жестяных свистков. Стоит кому-нибудь затеять бучу, и он будет продолжать работу – только уже на Корону и бесплатно.

Большинство наших заключенных много лет трудятся на строительстве акведука Маркоска. Рано или поздно – не исключено, что даже на моем веку, – это разом облегчит проблемы Танфера с водоснабжением. Строительство движется неспешно, потому что рабочие почти сплошь подневольные.

Плоскомордый повернулся посмотреть, как полукровки разгружают доски с телег.