– Правда? – Я стоял, пытаясь поймать ртом редкие снежинки.

– Позволь, я еще раз попробую, Гаррет. Я придумал еще сравнение – точнее, чем музыка ветра. Только не знаю, как это у вас здесь называется. Такая штука, когда ударяешь по металлическим полоскам разной длины деревянными молоточками.

– Гонги, – предположил я.

– Это те, что висят на перекладине, есть такие. Но я имел в виду другие, которые лежат на маленьком столике.

Я представлял себе, о чем он говорит. Видел нечто в этом роде в оркестровой яме одного из конкурентов «Мира».

– Названия не помню, но знаю, о чем вы.

– Отлично. Эта музыка – словно играет целый оркестр таких, цинковых.

– Если это такой жуткий лязг, почему вы называете его музыкой?

– Послушай сам, и поймешь.

– Надо будет послушать.

54

Плоскомордый с Камнегрудым сработались на славу. Казарма росла и обретала очертания на глазах. Громилы Плоскомордого сияли в ожидании комфорта. На всякий случай я напомнил Тарпу, что его работа заключается не в просиживании штанов у теплой печки.

Парни его дело свое знали. Двое с кличками Воробей и Джо-Фига притащили незнакомца – по их словам, замышлявшего какую-то пакость с задней стороны «Мира». Не великана, неважно одетого и вонявшего, как выгребная яма. Не так, как Лазутчик Фельске, но достаточно для того, чтобы заметно выделяться запахом на фоне горожан, традиционно страдающих аллергией на мыло. Ему не мешало бы подкормиться. Руки-ноги его более всего напоминали ходули паука-сенокосца. Сутулость тоже не добавляла обаяния. Шевелюра представляла собой безумный клубок засаленных веревок. Он избегал встречаться с кем-либо взглядом. Он знал, кто я такой. И он надеялся, что я его не помню. Беда в том, что жизнь состоит из цепочки разочарований. Сейчас она разочаровала его.

– Долгоносик Гитто! Давненько не виделись. Дело не совсем твоего профиля, не так ли? Что ты нам расскажешь?

Долгоносик пробормотал что-то насчет поисков работы, каковое заявление было встречено громовым хохотом. Долгоносика мои приятели не знали, зато хорошо знали подобную братию в целом.

Сменив тактику, Долгоносик начал хныкать, что, мол, пытался найти что плохо лежит и продать в обмен на какую-нибудь еду. Долгоносик обладает несомненным даром: умеет хныкать и бормотать одновременно.

Возможно, не так уж он и врал. В том смысле, что найти и продать он хотел информацию.

– Давай пока не будем мутузить его, – посоветовал я Тарпу. – Долгоносик серьезнее, чем кажется.

– А на вид просто лоботряс.

– Конечно. Только на самом деле он шпионит на Маренго Северная Англия и всю ту братию.