– Убивает сорняк.

– Он дождется, что его взорвут, – говорит Феми. – Не знала, что он на это способен.

– По крайней мере, история покажет, что он умер, сражаясь на правильной стороне, – огрызается Аминат.

Феми наставляет на нее палец, пронзая словами воздух:

– От любви ты глупеешь, Аминат. Не конкретно ты. От любви мы глупеем. Отстранись и взгляни на картину целиком. Ты пришла, чтобы отдать чужим то, чего они хотят, – Алиссу. Твой любовник пытается уничтожить единственное наше действенное оружие против этих чужих. А Жак вот-вот капитулирует, спасая тысячи, если не миллионы жизней. «История покажет». Сука, твоя история существует, только пока ее пишут люди. Ты все делаешь неправильно, Аминат. Это Полынь нужно убить, а Бейнона – спасти. Но ты не беспокойся. Тетушка Феми все исправит. И все-таки я рада, что ты здесь. Вопреки твоей невыносимой эмоциональности и твоему сомнительному вкусу в выборе мужчин, ты мне нравишься. Ты переживешь все это, и я вручу тебе медаль и продвину тебя по службе. Твоим заданием было доставить мне этот инструмент, и ты это сделала. Президент будет доволен. Тебе не выйти отсюда без моего дозволения, а ей не выйти из этой камеры, пока я ее не выпущу, так что садись, возьми бокальчик и давай выпьем за конец войны.

Алисса замечает Аминат и поднимает руку в вялом приветствии. Аминат отвечает тем же, охваченная безысходностью. Никакой план, никакая игра случайностей не поможет ей выбраться отсюда. Она гадает, не ждет ли Кааро какая-то ловушка, потому что Феми, похоже, нисколько не беспокоит его миссия. Стены вибрируют даже здесь, глубоко под землей.

– Не волнуйся, по этим координатам никто противобункерную ракету не отправит, – успокаивает ее Феми.

– Могу я с ней поговорить? – спрашивает Аминат.

– Сколько хочешь.

Аминат показывает Алиссе на кнопки радио.

– Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? – спрашивает она.

Алисса качает головой.

– Можешь говорить, я услышу.

– Мне нечего сказать.

– Прости, – говорит Аминат.

Рокот становится ближе, и Аминат начинает сомневаться в заверениях Феми. Даже солдаты, похоже, встревожены.

– А вы уверены…

Дальняя стена камеры трескается от пола до потолка, а в следующую секунду вспучивается и рушится, разбросав обломки с такой силой, что один из них врезается в экран, оставляя на нем паутину трещин. Удар такой мощный, что Аминат падает на пол, а бутылка и бокал с вином раскалываются. Один из солдат стреляет, но, видимо, по оплошности или от испуга. Аминат в ужасе смотрит, как Феми запускает машину. Экран разбит, и за ним ничего не видно, однако нападение – чем бы оно ни было – продолжается. Металл стонет, штукатурка сыплется, и все кричат, включая Алиссу по ту сторону экрана. Взрывов, однако, не слышно. Зато слышен нарастающий тугой высокий звук, как будто что-то растягивается, и когда он достигает крещендо, все разлетается осколками. Аминат пригибает голову, обхватив ее руками и свернувшись в позе эмбриона. Это не взрыв, это таран, и когда шум стихает, балки и ригели перестают стонать, а пыль больше не вызывает у нее кашля, Аминат поднимает взгляд.