— Черт возьми, Робин.

— Я уверена, что это было нелегко, — сказала Виктория, мужественно пытаясь примириться. — Они так строго соблюдают секретность, ты же помнишь...

— Да, но мы знаем друг друга. — Рами бросил взгляд на Робина. — Или, по крайней мере, я думал, что знаем.

— Гермес грязный, — настаивал Робин. — Они игнорировали мои предупреждения, они вывешивают своих членов на просушку, и тебе бы не помогло, если бы тебя отправили вниз в первый год...

— Я был бы осторожен, — насмехался Рами. — Я не такой, как ты, я не боюсь собственной тени...

— Но ты не осторожен, — с раздражением сказала Робин. Теперь они обменивались оскорблениями. Так что теперь они были откровенны. — Тебя поймали, не так ли? Ты импульсивный, ты не думаешь — как только кто-то оскорбляет твою гордость, ты бросаешься...

— А как же Виктория?

Виктория... Робин запнулся. У него не было защиты. Он не рассказал Виктории о Гермесе, потому что полагал, что она слишком много теряет, но не было хорошего способа сказать это вслух или обосновать логику.

Она знала, что он имел в виду. Она не стала встречать его умоляющий взгляд.

— Слава Богу за Энтони, — вот и все, что она сказала.

— У меня еще один вопрос, — резко сказал Рами. — Робин понял, что он действительно в ярости. Это была не просто вспышка страсти в стиле Рами. Это было то, от чего они, возможно, не смогут оправиться. — Что ты сказал, чтобы все прошло? От чего ты отказался?

Робин не мог солгать Рами. Он хотел; он так боялся правды и того, как Рами посмотрит на него, когда услышит ее, но этого он не мог скрыть. Это разорвало бы его на части.

— Он хотел получить информацию.

— И что?

— Так что я дал ему информацию.

Виктория прикоснулась рукой ко рту.

— Всю?

— Только то, что я знал, — сказал Робин. — А это было не так уж много, Гриффин убедился в этом — я даже не знал, что он делал с книгами, которые я доставал для него. Все, о чем я рассказал Ловеллу, это об одной безопасной комнате в Сент-Алдейтсе.

Это не помогло. Она по-прежнему смотрела на него так, словно он пнул щенка.

— Ты с ума сошел? — спросил Рами.