Распахнулась дверь, просунулась голова охранника.

— Вас срочно вызывают во врачебное крыло, — он протянул обрывок бумаги, зажатый в пальцах, — вот.

Фарон взял клочок, прочитал, его лицо перекосилось.

— Что такое?

— Сахиль. Какой-то непонятный приступ, её унесли прямо с занятий. Бегом.

В госпитале их встретил начальник медслужбы, вечно хмурый беглый сусассец Мардук Баал ал-Резани, затянутый в белый до ломоты в глазах халат.

— Ваша воспитанница потеряла сознание на тренировке по бою в ограниченном пространстве. Немного пришла в себя, но что-то постоянно бормочет. Всё что я смог разобрать — зовёт вас. Пойдёмте.

Девушка находилась в светлой небольшой палате с окном во всю короткую стену. Волосы намокли от пота, сиделка то и дело меняла ей холодный свёрток на лбу и обтирала руки и ноги. Глаза Сахили были закрыты, но губы трепетали, еле слышно бормоча какие-то отрывистые слова. Низа придержала Фарона у двери, набросила на себя «большое ухо» и тихонечко подошла к кровати — в таком состоянии обычные шаги гремели бы как подковы тяжеловоза по брусчатке. Но всё равно речь была неразборчива, магесса сначала едва разбирала отдельные слова на языке Нордхейма, а когда поняла, что Сахиль просто повторяет по кругу одно и тоже, как будто повторяя заученный текст, постепенно сложила всё воедино. Отойдя к Фарону, она перешептала ему услышанное. Казначей побледнел и неверяще посмотрел на магессу.

До Змеиной Халлек добрался за пятнадцать дней, не особенно торопясь. Лошадь у него была одна. Провинция Партон, земледельческий центр Весталии, чернела убранными и перепаханными «под снег» полями. Здесь зима ещё не вступила полностью в свои права и проявлялась лишь холодными до стеклянной корочки на воде, ночами. Река у берегов схватывалась «салом», но с восходом солнца оттаивала и продолжала нести спокойные в этой части течения воды на север, чтобы добавить их к потоку Мирной. Здесь Халлек задержался на пару дней, чтобы пополнить припасы, и двинулся дальше на юг, в сторону истоков Змеиной, находившихся в озерцах Пригорья. За этим пологим горным хребтом начинались обширные саванны Бурганга, которые занимала лоскутная Сусасса. Он предполагал добраться до Пригорья, а там повернуть на восток, чтобы не заходить на земли постоянно грызущихся султанатов. Правда, в самих Рыжих Степях вотчина орков, но с этим прямолинейным народом договориться куда легче, чем с лукавыми и изворотливыми сусассцами.

В паре дней пути от Пригорья перелески и степные рощи стали сдвигаться и густеть, дорога вела между всё более выделявшихся холмов. На горизонте уже смутно темнела масса хребта. Халлек остановился в небольшом, но очень оживлённом посёлке под названием Полоска. Сюда сходились на отдых егеря, на обмен и торговлю охотники, и здесь же неподалёку находился постоянный лагерь II Южного Легиона. Лагерь был скорее отдельным посёлком, укреплённым по всем правилам военного искусства, но все торговые и увеселительные заведения согласно обычаю находились только в ближайшем населённом пункте. Поэтому легионеры всех чинов и должностей в увольнительные ходили и ездили сюда, восемь вёрст — или пять миль, кто как считает — не расстояние. В общем, посёлок процветал. И естественно, что сюда же стекались новости со всей округи. Что-то протекало из разведотдела, что-то привозили купцы, приносили те же охотники и егеря, порой забиравшиеся за две сотни вёрст — всё оседало в трактирах и на постоялых дворах Полоски. Выбрать, где остановиться, было из чего, и нордхеймец не торопясь ехал по улице, наблюдая, какое заведение предпочитают младшие офицеры. Рядовые, кроме слухов, обычно мало что знают толкового, а старший командный состав предпочитает отдыхать в таких местах, куда его самого скорее всего не пустил бы вежливый, но настойчивый привратник.