— Вот надо же было так себя уходить, прежде чем догадаться.

Халлек почувствовал, что его губы против воли разъезжаюся в довольно глупой улыбке, но ничего не мог с собой поделать. После промёрзшей заснеженной степи оказаться в этом странном, но тёплом и обжитом доме было самым настоящим счастьем. Он повернул голову. Марита присела рядом на корточки, длинная юбка из тафты легла шуршащим алым облаком.

— Сейчас ты пойдёшь и вымоешься, от тебя разит как от верблюда, — ласково сказала она. — Одежду я тебе найду. И приготовлю что-нибудь, а то ты на жердь стал похож.

Она помогла ему встать, дойти до роскошной ванной комнаты и удалилась. Погрузившись в горячую воду, Халлек самым наглым образом заснул.

— Спит как младенец, — кто-то прошептал рядом и хихикнул.

— Да не спит он, — второй голос был мужским, странно знакомым.

— Я говорю, спит.

— Неа.

— Вот теперь я точно не сплю, — Халлек открыл глаза. Вместо ванны он находился на обширной кровати, укутанный невесомым, но тёплым одеялом. Рядом стояли Марита и высокий худощавый тип в чёрном. Внешность выдавала в нём эльфийскую кровь, если только эльфы бывают наполовину седые. Халлек кивнул ему, узнав:

— Изермиль.

— Совершенно верно, — церемонно кивнул он.

— Марита, а что такое «тень безвременья»?

— Откуда ты узнал о ней?

— Как ты думаешь, почему я заявился аж через пять лет?

Марита посмотрела на него, немного наклонив голову.

— И всё же?

— Да так, нашёл случайно одно старое захоронение.

— Найдёшь ты когда-нибудь приключений на свою голову. «Тень безвременья» это замкнутый сам на себя кусочек первозданной тьмы. Когда-то его умели использовать как покров для особо почитаемых умерших. Он не предохранял тело, но каким-то образом позволял сохранить личность в бесплотной форме. Можно было общаться, расплачиваясь за это выпадением из окружающего времени. На крайний случай, скажем так. А с кем ты… пообщался?

— Он не представился, — ответил нордхеймец, ни капельки не соврав.

— Ну, хорошо, что ты сумел выбраться. Как себя чувствуешь?