Несмотря на свинцовый ужас, в мое сердце закралась легкость. Затем раздались резкие крики, фениксы бросились в бой в вихре сверкающих перьев и когтей. Когда они кружили в грациозном полете, их хвосты колыхались позади них, как радуги, выгибающиеся в ночи. Небесная императрица промчалась на своем коне с копьем в руке. Яростное сияние наполняло ее, как будто она сама была птицей, чья клетка распахнулась и она наконец-то смогла расправить крылья и взлететь. С фланга армии Феникса стояли силы принца Яньси, обрушившиеся на войска Северного моря.

Солнце еще не взошло, а облака уже были залиты кровью. Пески Золотой пустыни – так ослепительно сверкающие с крыши дворца – теперь блестели темной влагой. Сколько жизней будет потеряно? Смерть сегодня пирует, объедаясь за божественным столом, откуда ее когда-то изгнали.

Отчаяние, сырое и холодное, окутало меня. Я хотела закрыть глаза, не видеть разворачивающийся кошмар, но заставила себя смотреть, прикусив щеку, пока та не покраснела. Этот ужас ждал нас, если Уганг победит: вечность хаоса, разрушений и смерти. И я не смела размышлять о том, что может случиться с духами убитых его созданиями. Это была битва не только за империю, но и за его душу. Я бы не дрогнула, я не могла потерпеть неудачу.

Облако резко отклонилось в сторону, поднимаясь выше. Я оторвалась от разрухи внизу, потому что мне предстояла собственная битва. Долгие минуты утекали, окутанные тишиной. Все это время перо стучало по черепу. Энергия утекала, чтобы крепко держать щиты, напряжение становилось все сильнее, пока мне не показалось, что я вот-вот сломаюсь.

Наконец впереди заблестела серебряная крыша моего дома. Изразцы потрескались и обуглились, нескольких не хватало, часть нижнего яруса отвалилась. Совсем другое возвращение домой, чем прежде, когда душу переполняло предвкушение. Сейчас я ощущала только испепеляющий страх в сочетании с неумолимым ужасом.

Было холоднее, чем мне помнилось, спокойная тишина граничила с запустением. Никогда еще ночь не казалась такой угнетающе густой; фонари не горели, некогда светящаяся земля стала тусклой, как пепел. В воздухе витал след корицы, к нему прилипал затхлый привкус, остатки застоявшегося дыма. Мой взгляд метался по почерневшим стенам, потрескавшейся каменной дорожке, пню у входа, где когда-то возвышался перламутровый столб. Это был кошмар моей юности: вернуться домой и найти его в руинах, мучительно молчаливым, без голосов матери и Пин’эр.

Облако скользнуло к земле. Не успела я спуститься, как солдат толкнул меня вперед. Я споткнулась, зацепившись о подол, тогда другой схватил меня за руку и потянул на себя. Во мне вспыхнула злость на то, что со мной обращаются как с каким-то зверем, но в их грубости не было злого умысла – скорее, отрешенность от выполнения поставленной задачи. Я была рада, что юноша остался на облаке недвижим, хотя все время поглядывал на небо. Он собирался бежать? Эх, вот бы у него получилось!