– Как это возможно? Ее аура, ее голос… – Уганг сжал рукоять своего топора.

Он не станет тратить время на бессмысленные слова. Только смертью я могла искупить свой обман.

Я встретила его взгляд без страха; внутри и так зияла пустота, что еще он мог мне сделать? Перо Священного пламени выжгло меня, поглотив каждую частичку силы. Чудо, что я до сих пор не умерла, хотя вечная тьма уже манила меня. Остались только кожа, натянутая на кости, и увядшее дыхание в легких. Это чувствовали Пин’эр и принц Яньмин? Вышло не так ужасно, как я боялась; меня накрыла усталость, она сковала мои конечности словно каменный саван, – и все же внутри трепетала легкость, как будто я была почти свободна…

– Синъинь.

Голос матери вырвал меня из лихорадочного оцепенения. Когда они прибыли? Я подняла голову и увидела ее глаза. Такая боль плескалась в них, такой ужас – они были черные, как разверзшаяся передо мной бездна. Рядом стояли мой отец, Вэньчжи и Ливей, их облако парило быстрее ветра, и все же… оказалось слишком поздно.

Я с трудом поднялась, опираясь на локоть. Мое дыхание стало быстрым и неглубоким, тень топора Уганга падала мне на лицо. У меня не осталось сил, чтобы уклониться или заблокировать удар, который обязательно последует. Я глубоко вздохнула, мои легкие наполнились свежим воздухом, приправленным сладостью османтуса. «Наконец-то я дома», – прошептал мой разум.

Топор Уганга взметнулся. Неважно, что он потерял, – отомстить успеет. Это Уганг умел. Я закрыла глаза, не в силах вынести ужас, промелькнувший на лицах моих близких. Если они еще раз позвали меня по имени, я не услышала. Дрожь пробежала по плоти. Как странно мерзнуть, когда несколько мгновений назад я сгорала от жара. Что-то со свистом летело ко мне. Я приготовилась к боли, но надо мной раздался ошеломленный вздох. Мои глаза распахнулись. Стрела Небесного огня вонзилась в грудь Уганга. Он беззвучно разевал рот, как рыба, вытащенная из воды, но тут еще одна стрела впилась в центр его лба, свет скользнул по лицу, вниз по шее, прочертив шрамы на ладонях. Уганг отступил на шаг, другой. Дыхание сорвалось с его губ, неся с собой женское имя. Его жена? Любил ли он ее до сих пор? Мое сердце дрогнуло при этой мысли. Он был жесток ко всем, но больше всего – к себе.

Уганг рухнул на колени, упал на траву. Его тело яростно содрогалось, глаза бешено моргали, прежде чем расшириться и замереть. Краски сошли с тела, пока он не стал таким же бледным, как лепестки под ним. Наконец-то его забрала смерть – человека, который проложил себе путь к вечности, свергнул Небесного императора и изменил все верхние царства.