Солдаты потащили меня по знакомой тропе, петляющей между османтусами, – я могла бы пройти по ней с завязанными глазами. Что-то зашуршало: нежный звон листьев возвышающегося над головой лавра. Его серебристая кора казалась еще темнее, чем прежде, из-за тени или, возможно, потому что больше не купалась в свете луны.

Там стоял Уганг, с ястребиным блеском в глазах. Золотые чешуйки доспехов струились по его груди и рукам, сужаясь к запястьям. Огромный топор привязан к спине, зеленая кисточка болталась на бамбуковой рукояти. Мощный щит сиял вокруг дровосека, и я пала духом. Исчезла моя слабая надежда застать его врасплох. Даже в окружении своих солдат он оставался начеку.

Уганг сжал руки в притворном восторге.

– Чанъэ, мне приятно снова тебя видеть. Я долго ждал этого момента.

Мне претила его фальшивая сердечность. Когда Уганг задумчиво прищурился, я опустила взгляд, дрожа от напряжения и надеясь, что он примет его за испуг.

– Отпустите ее, – небрежно махнул рукой дровосек.

Солдаты тут же ослабили хватку, повернув головы к нему.

– Надеюсь, они не причинили тебе особого дискомфорта. Мои воины могут переусердствовать, выполняя приказы.

Как вежливо он говорил, будто я была почетной гостьей и он справлялся о моем самочувствии, не имея ни малейшего намерения пустить мне кровь.

– Зачем ты привел меня сюда? – с моих губ сорвался голос матери.

– Богиня Луны, думаю, тебе это известно. – Его рука метнулась к лавру.

Сколько раз я взбиралась на бледные ветви и дергала семена, любуясь его изысканной красотой! А теперь видела тот же неземной свет, что лился из глаз солдат и монстров Уганга, воскресших, но не в жизни, а в вечном рабстве смерти.

– Привяжите ее к дереву, – приказал Уганг.

Холод пронзил мою плоть. Я не предполагала, что он привяжет меня к лавру. Как мне тогда сбежать? Мной завладела паника, и я всерьез стала вырываться из лап охранников.

«Это тебе и нужно», – прошептала лучшая часть меня, та, которая была смелой и мудрой. Существовал только один способ поместить перо Священного пламени в лавр с ведома Уганга. Плен у дерева был неоспоримым преимуществом, хотя не приносил никакого облегчения. Я с тем же успехом могла попасть в ловушку. Магия покалывала на кончиках пальцев – отбросить солдат в сторону, бежать. Та самая сила, которая заставляла меня вырвать победу, бороться за жизнь, теперь стала помехой, подрывающей мою решимость.

Я заставила себя обмякнуть, опустила голову, чтобы скрыть бурлящие мысли. Когда солдаты Уганга притянули мои руки к дереву, шнуры света скользнули по моим запястьям, обвились вокруг груди, талии и коленей, заключая меня в эти вынужденные объятия. Кора обожгла тело, как будто меня прижало к столбу льда.