– Вас призвали Луной и вашими именами, – голос Рудольфа звучал устало и глухо, – уходите за теми, кто вас призвал.

Руди поднял тело статс-дамы и понёс к выходу. Клаус захлопал глазами и бросился к Берте, но не поднял, а поволок за ноги. Что случилось дальше, Милика не видела: догорающие свечи сплелись в золотой венок, закачавшийся на серебряной волне, и всё исчезло в горьком осеннем дыму.

В императорском парке жгли палую листву, а она носила под сердцем Мики. Плащ и тяжёлое платье скрывали беременность, и Людвиг ничего не заметил. Он только-только вернулся с лоасской границы и отыскал её среди рыжих клёнов и отцветших роз. Милика не ждала его так скоро, от радости у неё подкосились ноги, муж её подхватил и засмеялся.

А потом они брели, держась за руки, среди задумчивых статуй, в воздухе тихо кружились листья, а над горизонтом поднималось облако, похожее на однорогого оленя…

– О чём ты думаешь? – спросил Людвиг, и она ответила:

– О нашем сыне.

– Что ты сказала? – Император остановился и притянул её к себе.

– Я сказала, – прошептала Милика, – что жду ребёнка.

– Как это вышло? – Он был бледен, как полотно. – Во имя Господа, как?

– Как у всех, – Милика встала на цыпочки и поцеловала мужа в губы, – ты слишком доверял лекарям, но иногда снадобья бессильны.

– Абентман ответит за свою глупость!