– Людвиг, – повторила Милика, он не услышал. Клаус, о котором она совсем забыла, схватил её за руку и поволок к алтарю, в юбку вцепился плачущий сын.

– Ты зачем уходила? – кричал Мики. – Он мог тебя съесть!

– Мики, – начала императрица, но Цигенгоф сунул ей зажжённую свечу и прошипел:

– Ставь свечи. Пока горят свечи, они не пройдут… Забирай отовсюду и ставь у алтаря все, что найдёшь! Господь простит…

Милика торопливо зажгла свечу пред иконой Благовещенья. Нежным золотом сверкнули волосы Марии.

– Мама, – шепнул сын, – почему тихо? Это плохо?

Мики был прав. Звери у порога смолкли, ветер тоже стих, тишину нарушало лишь потрескивание свечей, а затем послышались шаги. Кто-то торопился в церковь, и под его ногами шуршали сухие листья. Риттер?! Или тот, кто следит за храмом?

Наверное, иначе почему его не трогают волки? Силы тьмы бессильны пред ликом Господа.

Свеча перед иконой покачнулась и замигала, Милика торопливо поправила её, обернулась и успела увидеть распластавшегося в прыжке волка. Захлебнувшийся вопль слился с рычаньем и чудовищным хрустом. Людвиг, её Людвиг отшвырнул изломанное тело и бросился на второго пришельца – старика в коричневой куртке.

– Людвиг, – Милика рванулась вперёд, – Людвиг, стой! Это божьи люди!

– Молчи! – Клаус ухватил женщину за плечо, – он знает, что делает. Они из Вольфзее…

Из Вольфзее? Да, конечно… Слуга Берты, как она его не узнала?

Высокая старуха с непокрытой головой шагнула в церковь вперёд спиной. Берта! Чего ей надо?

– О боже, – прохрипел Клаус.

Кормилица Людвига ткнула пальцем в лунную пасть.

– Отто! – выкрикнула она. – Отто Ротбарт!

Людвиг поднял окровавленную морду, рыча на ворвавшегося в церковь волка, одноглазого, с седеющей гривой. Берта пятилась к алтарю, её нога угодила в кровавую лужу, но она не заметила.

– Отто! – шаг назад, багровый след на светлом мраморе.

Одноглазый зверь рванулся вперёд, Людвиг бросился наперерез. Волки сшиблись грудью, словно глухари на токовище, захохотала Берта. В проёме, снова вперёд спиной, возникла женщина в тяжёлом придворном платье. Графиня Шерце!

– Фридрих! Фридрих Доннер!