— Я, пожалуй, останусь, — Хаббазу покачал головой. — То, что мы сделали, касается не только вас. Это повлияет на моего бога, это повлияет на мой город и на меня тоже.

— Ты не совершил ничего предосудительного ни для себя, ни для твоего города, ни для твоего бога, — с некоторой долей торжественности заявил Эрешгун. Хаббазу поклонился. Шарур заметил то, чего, казалось, не увидели ни его отец, ни сам вор: Хаббазу первым назвал Энзуаба, затем Зуаб, а себя упомянул в последнюю очередь, в то время как Эрешгун, настоящий гибилец, перечислил все в обратном порядке.

— Знаешь, — сказал Шарур, обращаясь к вору, — я бы не стал трубить о том, что ты вернулся лагерь. Держись-ка ты поближе к нашему костру.

— Хороший совет, — согласился Хаббазу. — Я приму его. Вору часто приходится действовать скрытно. А где лучше прятаться, как не у всех на виду?

— А если люди Кимаша-лугала опять придут искать тебя? — спросил Тупшарру. Он вообще часто волновался о том, чего еще не случилось.

— Ты предупредил меня о людях Кимаша-лугала, — сказал Хаббазу. — Пусть приходят. Они меня не найдут.

Эрешгун укоризненно посмотрел на младшего сына.

— Мастер-вор не берется указывать нам, как повыгоднее продать слиток бронзы или горшок финикового вина. Ну и я не собираюсь его учить, как ему лучше управляться со своими делами.

— Я понял, отец, — брат Шарура потупился и кивнул.

— Надеюсь, Энгибил тут действовал уверенно, пока нас не было? — с надеждой спросил Шарур. Чем активнее бог принимал участие в делах на границе, тем меньше у него было интереса к своему храму, а значит, у Хаббазу оставались все шансы остаться незамеченным.

Эрешгун и Тупшарру кивнули, и на этот раз улыбнулся не только Шарур, но и Хаббазу.

— Энгибил развил несвойственную ему активность, — сказал Эрешгун. — Вчера утром, например, они с Энимхурсагом принялись поносить друг друга, и делали это так громко и свирепо, что мы решили, что они сейчас сцепятся без нас. Но дальше криков не пошло. Да оно и к лучшему.

— Почему? — не понял Шарур. — Если бы Энгибил прикончил Энимхурсага, война бы кончилась, и, между прочим, навсегда.

— Хорошо бы, конечно, — согласился Эрешгун. — А ну как Энимхурсаг убил бы Энгибила? Откуда нам знать, чем может закончиться поединок двух богов? Да мне и не интересно.

Шарур стал прикидывать, не лучше ли будет Гибилу, если Энгибил падет? Сможет ли город жить с одним лугалом во главе вообще без живого бога? В Междуречье такого еще не случалось. Ни один город, ни одна крепость не знали такого варианта. Может быть, никто в мире никогда даже не представлял ничего подобного.