Слова лугала понравились горожанам. И воины, и те, кто оставался в городе, азартно хлопали. Воины обнимали отцов, жен, братьев, матерей, сестер и детей. Некоторые потянулись в таверны. Некоторые предпочли публичные дома.

Семья торговцев отправилась домой. На пороге их встретили Бецилим и Нанадират. Шарур обнял мать и младшую сестру. Он озирался по сторонам, надеясь увидеть Нингаль. В такой день он вполне мог бы обнять и ее. Никто бы не счел это нарушением традиций. Но, к своему разочарованию, девушки он не увидел.

Не увидел он и вора-зуабийца. Неизвестно, стоило ли волноваться по этому поводу. Ведь если Хаббазу решил не показываться, никто его и не увидит. А вдруг его схватили люди Энгибила, или слуги Кимаша? А еще он вполне мог податься домой, наплевав на то, что Энгибил обещал наблюдать за границей.

Эрешгун и Тупшарру тоже посматривали по сторонам. Эрешгун едва заметно пожал плечами, встретив взгляд старшего сына, и тихо сказал:

— Полагаю, это не имеет значения, — и Шарур прекрасно понял его.

— И я так думаю. Очень надеюсь, что это не имеет значения.

— О чем это вы толкуете? — спросила Бецилим.

— А-а, пустяки, — ответил Шарур. Он не мог вспомнить, когда в последний раз лгал матери, но сейчас солгал без колебаний. И уж, конечно, он не лгал матери при отце. Но сейчас Эрешгун не обратил на это внимания.

Рабыня из Имхурсага хлопотала на кухне. Мужчины сели за стол: жареная баранина, жареная утка, салат из лука, салата и редиски, свежий хлеб и к нему блюдечко меда, а также вино и пиво в достатке. Шарур ел, пока не почувствовал в животе изрядную тяжесть.

Тупшарру от него не отставал, но не забывал поглядывать и на рабыню. Через некоторое время и он, и рабыня исчезли.

— Пошел снова завоевывать Имхурсаг, — кивнул на дверь Эрешгун.

Шарур рассмеялся. Нанадират хихикнула. Бецилим строго поглядела на мужа, давая понять, что не одобряет такого способа ведения военных действий.

Вскоре Нанадират и Бецилим на нетвердых ногах поднялись на крышу, собираясь поспать. Тупшарру не возвращался. В прошлый раз он позавидовал старшему брату, когда тот, вернувшись из путешествия, дважды взял рабыню. Теперь вот он, Тупшарру, вернулся с войны, и намеревался доказать брату, что и он не лыком шит.

Шарур тоже засобирался на боковую, однако отец придержал его.

— Подожди, — сказал он. — Вещь, которую ты оставил… ты собираешься забрать ее обратно?

Эрешгун подбирал слова осторожно, не желая привлекать внимание Энгибила.

— Отец, я не уверен. Я ведь правду сказал, когда говорил богу, что не знаю, где эта штука сейчас. Мне же придется навестить человека, которому я доверил ее на хранение.