— Утро. Надо решать, — проговорил Эрешгун хриплым еще сонным голосом.

— Боязно. Мне не стыдно признаться, что я боюсь, — сказал Хаббазу. Стоявший рядом с ним Тупшарру отхлебнул из кружки пива и кивнул.

— И я боюсь, — сказал Шарур. — Но я уже устал бояться. — Он имел в виду богов, но предпочел не говорить об этом вслух. Его и так поймут, в этом он не сомневался. И потому продолжал: — Я хотел бы освободить людей. Кому еще и когда предоставлялся такой шанс?

— Странно думать, — произнес Эрешгун, — что мы говорим об освобождении людей где-то там, далеко от Гибила, далеко от Междуречья…

— Да, странно, — согласился Шарур. В голове крутилась какая-то неотвязная мысль… Что-то такое сказал ночью во сне Тарсий, что не давало покоя сыну торговца… А-а, вот! Он говорил, что у Энгибила тоже есть нечто, в чем хранится его сила. Это что же, у всех богов должны быть такие талисманы? Как у горных богов, хранивших силу в этой чашке? Например, Энимхурсаг… он тоже зависит от некоей вещи, припрятанной где-то в его городе?

— Итак, мы действительно готовы это сделать? — снова спросил Эрешгун.

Хаббазу промолчал. Тупшарру промолчал. Только Шарур ответил отцу.

— Думаю, да, отец. О каких бы людях не шла речь, как бы далеко они не жили, мы поможем всем людям. Они станут свободными. — Хаббазу не возразил. Тупшарру не стал противоречить старшему брату. И даже Эрешгун признал за Шаруром право решать.

— Кто это сделает? — спросил Хаббазу удивительно тихим голосом. И голос этот слегка дрожал. Кажется, мастер-вор вышел из-под тени своего бога куда дальше, чем любой его соотечественник. Возможно, даже дальше, чем многие гибильцы, но все-таки не так далеко, как Шарур, Эрешгун и Тупшарру.

— Я, — решился Шарур. Он тоже говорил тихо, его голос тоже подрагивал. — Большинство наших проблем началось после моего последнего путешествия. Я надеюсь, что как только мы сделаем дело, кончатся и наши проблемы.

— Мы — люди, — пожал плечами Эрешгун. — Проблемы у нас будут всегда.

Некоторое время потребовалось всем, чтобы осознать его слова. Наконец, Хаббазу кивнул. Шарур и Тупшарру повторили его жест. Эрешгун продолжал: — Так что будем надеяться, что нашим поступком мы покончим хотя бы с некоторыми.

— Да, — сказал Шарур. — Будем надеяться.

Он огляделся. Взгляд его упал на бронзовую вазу, украшенную барельефами львов и крокодилов и с гордой надписью по краю: «Сделал мастер Димгалабзу». Горные жители, конечно, не могли бы прочитать эту надпись, но и так не пожалели бы за нее немалую сумму, если бы только их боги позволили им торговать с Гибилом. А теперь они будут ценить эту вазу по другой причине, о которой даже не догадаются никогда. Шарур взял вазу за горлышко и подержал в руках. Хороший размер. И вес хороший.